Диплом в кармане, смартфон в руке и приложение с заказами на экране. Для значительной части молодых казахстанцев это и есть трудоустройство сегодня. Не запись в трудовой книжке, не договор с работодателем, не отчисления в ЕНПФ, а очередной фриланс-проект или курьерский заказ. Официальная статистика фиксирует низкую безработицу, но за этими цифрами скрывается другая реальность.
Диплом есть, места нет
По данным Бюро национальной статистики, уровень безработицы среди молодежи в возрасте 15-34 лет в первом квартале 2025 года составил 3,1% – ниже общереспубликанского показателя в 4,6%. Казалось бы, поводов для тревоги нет. Но параллельно 6,2% молодых казахстанцев попали в категорию NEET, те, кто не работает, не учится и не проходит профессиональную подготовку. А министр науки и высшего образования Саясат Нурбек в августе прошлого года признал публично: около 60% выпускников вузов работают не по полученной специальности.
По итогам 2025 года, молодежь концентрируется в торговле (643 тыс. человек), образовании (458 тыс.) и сельском хозяйстве (337 тыс.). В информационных технологиях занято лишь 102 тыс. молодых казахстанцев, в финансовом секторе 96,5 тыс. В семь раз меньше, чем в торговле. У молодых людей есть дипломы, но не хватает рабочих мест, для которых эти дипломы выдавались.
Руслан Султанов – экономист, автор Telegram-канала Tengenomika и основатель сетевого издания EconomyKZ.org – один из наиболее цитируемых аналитиков казахстанского рынка труда. По его оценке, само разграничение между формальным и неформальным сектором становится все менее четким.
«Молодежь сегодня работает иначе, чем десять лет назад. Курьерские платформы, фриланс, мелкая цифровая занятость, проектная работа – все это часто находится между формальным и неформальным сектором. Многие из этих людей не считают себя теневыми работниками. Для них это нормальная современная работа: гибкая, быстрая и без лишней бюрократии. Проблема в том, что экономика уже изменилась, а системы учета и социальной защиты пока существуют по прежним моделям», – говорит Султанов.
По данным Концепции развития рынка труда РК на 2024-2029 годы, для 22% занятых фриланс уже стал основным источником дохода. К 2030 году 74% рабочей силы страны составят миллениалы и зумеры – поколения, выросшие именно с такой моделью труда.
Конец недели важнее пенсии через тридцать лет
Выбор не в пользу формальной занятости объясняется не нежеланием работать, а рациональным расчетом. По данным hh.kz, медианная предлагаемая заработная плата в первом квартале 2025 года составила 308 тыс. тенге. Старт в офисе нередко означает 200-250 тыс. с перспективой роста через несколько лет.
«Молодой человек сравнивает не социальные гарантии через тридцать лет, а сколько денег он получит в конце недели. И платформенная занятость часто выигрывает именно за счет быстрого заработка. Плюс гибкость: молодежь меньше готова жить в модели жесткого графика и сложной иерархии ради относительно невысокой зарплаты», – объясняет Султанов.
Здесь есть и более глубокий институциональный слой.
«Часть молодежи сегодня воспринимает официальную занятость как очень дорогую подписку на неопределенное будущее. Когда человек не уверен в качестве будущей пенсии или социальной защиты, мотивация участвовать в системе становится слабее», – говорит экономист.
Он называет это прямо: «Низкие налоги сейчас – низкая пенсия послезавтра. Так мы создаем ситуацию бедных пенсионеров».
Если сотни тысяч молодых казахстанцев проведут годы активной трудовой деятельности вне формальных отчислений, пенсионная система получит структурную проблему, которую будет сложно решить постфактум. Параллельно государство недосчитывается налогов не потому, что молодежь не работает, а потому что часть экономической активности остается за периметром формальной системы.
Государство пытается реагировать. Программа «Первое рабочее место» субсидирует первоначальное трудоустройство, в Астане действует «Jol Tap», в Алматы и ряде регионов «Jumys Tap». В 2024 году через эти механизмы работу получили более 400 тыс. молодых казахстанцев. Но вопрос в том, превращается ли первое рабочее место в устойчивую карьерную траекторию или остается статистической единицей в отчете.
Запрещать бессмысленно
По мнению Султанова, принудительное возвращение молодежи в формальный сектор – проигрышная стратегия.
«Во многих странах пошли по пути упрощения регистрации, минимальных налоговых режимов и автоматических цифровых отчислений. Человеку не нужно общаться с системой через пять кабинетов и три справки. Все происходит автоматически внутри платформы. Формальная занятость должна снова стать экономически привлекательной, через понятные преимущества: доступ к ипотеке, медицине, страхованию, профессиональному росту», – считает он.
К 2030 году три четверти занятых в стране будут из поколений, для которых трудовая книжка является скорее архаизмом, чем нормой. Либо система адаптируется к тому, как реально работает новое поколение, либо разрыв между официальной экономикой и реальной жизнью будет только нарастать.
«Молодежь не уходит от работы, – резюмирует Султанов. – Она уходит от устаревших моделей работы. Это разные вещи».
Дильназ Бұлқайыр
