Мать Вероники Соколовой, погибшей летом 2024 года при загадочных обстоятельствах у ЖК «Алматы Тауэрс», заявила о саботаже со стороны следствия. В эксклюзивном интервью «Курсиву» женщина рассказала, что полиция Алматы закрыла дело на основании циничных сплетен единственного свидетеля. На данный момент дело возобновлено через суд, однако расследование фактически заморожено.
Напомним, что трагедия произошла 12 июня 2024 года. 22-летняя Вероника Соколова отправилась на первое свидание с молодым человеком по имени Алибек, после чего ее тело обнаружили под окнами ЖК «Алматы Тауэрс». Изначально дело завели по статье «Доведение до самоубийства», однако парня признали лишь свидетелем.
Подарок на день рождения в виде закрытого дела
Мать погибшей Вероники Любовь Соколова уверена, что полиция преднамеренно саботировала расследование в интересах ключевого свидетеля. По ее словам, уголовное дело было закрыто в конце декабря 2025 года — накануне дня рождения ее погибшей дочери. При этом следствие не просто проигнорировало собранные матерью нестыковки, но и вынесло постановление, опираясь исключительно на голословные утверждения парня, с которым Вероника была на свидании.
«В 2025 году в ноябре я поехала, понимая, что не двигается (следствие. – прим. ред.). С 8 вечера до 11 сидела в участке, изучала дело, выписала неправильные показания. Показала своему действующему следователю, к замначальнику Рустаму Раимбекову зашла, показала. Он говорит: «Хорошо, я вас услышал, я вам помогу… а вы езжайте домой, все, что в моих силах — сделаю»… С конца ноября до середины декабря они мне отвечали на звонки, а потом перестали… После чего Рустам Раимбеков мне звонит и говорит, что сам своим ключом закрыл дело… В постановлении есть слова Алибека, где он говорит, что Вероника была под наркотиками, что за 50 тысяч тенге она решила с ним переспать. Почему замначальника берет сплетни, прилагает как факты и на этом основании закрывает дело? Вскрытие показало, что наркотиков нет, а перевод денег с Kaspi мне никто не подтвердил», — заявила Любовь.
Попытки женщины добиться справедливости через официальные каналы и жалобы в Управление собственной безопасности (УСБ) не увенчались успехом — отовсюду приходили отказы. Параллельно из материалов дела начали бесследно исчезать ключевые вещественные доказательства, видеозаписи и даже одежда, которая была на девушке в ночь трагедии.
«Закрыли дело в тот момент, когда я нарыла кучу всего. Они удалили фото с места падения, видео, где Алибек кричит на мою дочь. Одежду, которая была на ней, потеряли. Я написала в УСБ жалобу о возбуждении уголовного дела на сотрудников, которые потеряли. Мне дали такой ответ: на место происшествия выезжал следователь Тухтаев, который в этот период уволился, и он не посчитал нужным приобщить их к делу», — рассказала мать Вероники Соколовой.
Любовь Соколова продолжает настаивать на том, что ключевой свидетель имеет влиятельные связи в правоохранительных органах, которые могут его покрывать. Серьезные вопросы у потерпевшей стороны вызывает и роль друга Алибека, который оказался на месте происшествия неожиданно.
«Они покрывают его. Не зря вещи, фото, видео, все уничтожили. Пробивали его по базе: на нем ТООшки, ИПшки. У него машина небедненькая. Риэлтор — это, может быть, его хобби… Связи там есть по-любому. Как его друг потом оказался на месте преступления? Говорит, что полиция ему позвонила и сказала, что у Алибека девушка выпрыгнула из окна. С каких пор полиция звонит друзьям и сообщает, даже не начав осмотр места происшествия?» — задается вопросом женщина.
Дело возобновили, но подозреваемого до сих пор нет
После месяцев пустой волокиты мать погибшей девушки была вынуждена обратиться за помощью к правозащитникам, после чего Следственный суд назначил заседание и принял решение возобновить расследование.
«Следственный суд назначает заседание. Судья очень хороший попался: задавал вопросы, спрашивал. Он открыл дело. Потом постановление скинули. Судья там так грамотно, так душевно все написал. И он в постановлении намекает о том, что у полиции есть интерес», — поделилась Любовь Соколова.
Сейчас расследование продолжается по прежней статье 105 УК РК («Доведение до самоубийства»). Однако главный фигурант дела, Алибек, до сих пор находится в статусе свидетеля, имеющего право на защиту. Параллельно на него завели еще одно уголовное дело — по статье 389 УК РК («Самоуправство»).
«Алибек дает показания из-за того, что отобрал у моей дочери телефон, снимал на видео, где оскорбляет ее, материт. Меня официально в Уральске допросили, признали потерпевшей. Теперь должны подписать документы, что он подозреваемый. Но вот два месяца назад меня допросили, статуса подозреваемого до сих пор официально нет. Прокуратура не подписывает», — сказала мать Вероники.
«Все в отпусках или на больничном»: как следствие перекидывает дело из рук в руки
Отвечая на вопрос о том, продвигается ли расследование сейчас, мать погибшей едва сдерживает эмоции. По ее словам, процесс полностью парализован, а вещдоки месяцами лежат без необходимых экспертиз. За это время дело успело сменить нескольких следователей, каждый из которых, как утверждает женщина, просто создавал видимость работы.
«Вообще не двигается дело. Экспертиз должно быть много. Недавно я звонила следователю Аяну, спрашивала, отвезли ли вещи на экспертизу, чтобы исследовать кровь моей дочери. Он ответил: «Я ездил, но эксперта не было, поеду после обеда». Когда начинаешь куда-то звонить, что-то спрашивать: я в отпуске, я на больничном. Все в отпусках, на больничном, когда касается меня. Конечно же, я не верю, просто им сказать нечего», — делится мать Вероники.
Ситуация усугубилась, когда первый следователь ушел в отпуск, а дело начали перекидывать между другими сотрудниками, которые даже не удосужились изучить материалы.
«Чуть меньше месяца назад Аян ушел в отпуск и отправил меня к руководству, чтобы узнать, кто его заменяет. Мне дали номер следователя Хамзата. Я звоню ему, а он говорит, что даже дело не изучал. На следующий день заявляет: «Дело сырое. Что от меня сейчас требуется?». Я говорю: «Сумку с сережками на экспертизу, биллинг звонков его с друзьями, комплекс вопросов. Вы хоть что-нибудь начните». Хамзат говорит, что биллинг сделал и вызвал Альбека на допрос. Сказал еще, что изымет телефон, чтобы поднять переписки и звонки. Потом несколько дней не отвечал на звонки», — рассказывает женщина.
Чтобы хоть как-то связаться с полицией, матери приходится идти на ухищрения — звонить с рабочих номеров коллег. Когда ей все же удалось дозвониться до Хамзата, тот заявил, что фигурант пришел на допрос без телефона, и за ним якобы установили слежку, чтобы оперативники изъяли мобильный «во время движения». Однако, как выяснилось позже, это могло быть лишь отговоркой.
«Проходит неделя, Хамзат снова не берет трубки. Из отпуска выходит первый следователь, Аян, и сказал, что Хамзат ничего не делал. Я звоню Хамзату с чужого телефона, а он утверждает: «Я все делал, Аян врет». Я говорю, это уже не вранье, это издевательство.
Я начала звонить вышестоящему руководству, которых там целая куча. Дозвонилась до начальника следователей Дархана, спросила, почему его подчиненные издеваются надо мной. Он пообещал разобраться, а потом заявил, что Хамзат работал, просто Аян не видел. Когда я потребовала показать мне материалы, подтверждающие запросы и назначение слежки, мне ответили, что не имеют права их предоставлять», — с горечью констатирует мать погибшей.
«Хотела тихо, но теперь надеюсь только на огласку»
Изначально семья погибшей девушки не хотела публичности, опасаясь волны негатива в соцсетях. Однако бездействие правоохранительных органов вынудили женщину обратиться к журналистам и общественности.
«Я не хотела на общественность выходить. Не хотела, чтобы имя моей дочери светилось. Взять даже Яну Легкодимову: тоже грязи много про нее было. Хотела просто и тихо, чтобы хоть какое-то он понес наказание, чтобы с моей дочери сняли статус самоубийцы», — говорит мать.
Теперь единственной надеждой для отчаявшейся женщины остается общественный резонанс, способный заставить следственные органы выполнять свою работу.
«Я надеюсь, что благодаря общественности они все-таки начнут работать, комплекс вопросов, который мы указали, отработают, вещдоки, звонки, переписки, фото, видео восстановят. Надеюсь, что благодаря огласке это дело сдвинется и мы узнаем, что на самом деле произошло», — заключает она.
Это резонансное расследование в Казахстане уже окрестили «вторым делом Легкодимовой».
