Research

Почем фунт ветра

За последний месяц в Казахстане были заявлены сразу несколько проектов в области ветроэнергетики. Но все они пока находятся «на бумаге». По словам экспертов, их реализация будет зависеть от господдержки, без которой ветроэнергетика не может развиваться даже в богатых на ветровые проекты странах Западной Европы.

За последний месяц в Казахстане были заявлены сразу несколько проектов в области ветроэнергетики. Но все они пока находятся «на бумаге». По словам экспертов, их реализация будет зависеть от господдержки, без которой ветроэнергетика не может развиваться даже в богатых на ветровые проекты странах Западной Европы.

Где капитализуют ветер

В октябре нынешнего года ТОО «Первая Ветровая Электрическая Станция» (ПВЭС) заявила о начале строительства ветровой электростанции (ВЭС) мощностью 45 МВт в районе Ерейментау (Акмолинская область). Проект стоимостью $100 млн планируется реализовать в 2012-2013 годах. Компания согласовала с МИНТом ТЭО проекта и получила размер отпускного тарифа. Точных данных о тарифе узнать не удалось. Однако в прединвестиционном исследовании ветростанции вблизи Ерейментау, расположенном на сайте комитета по возобновляемым источникам энергии Казахстанской электроэнергетической ассоциации (ВИЭ КЭА), этот тариф (для станции мощностью 41 МВт) определен на уровне 9 тг/кВтч. К слову, должности гендиректора ТОО New Smart Energy (владелец ПВЭС) и замгендиректора комитета ВИЭ КЭА совмещает один человек — Гульбану Пазылхаирова. Одновременно ПВЭС занимается разработкой проекта по строительству ветровой электрической станции на площадке Жузымдык (Южно-Казахстанская область).

В Ерейментау будет строить ветростанцию мощностью 51 МВт и АО «Самрук-Энерго». Компания подписала договор на разработку ТЭО. Завершить разработку ТЭО планируется в декабре 2011 года. Тогда же должно быть разработано ТЭО ВЭС мощностью 60 МВт в Шелекском коридоре (Алматинская область).

Кроме того, в 2011-2012 году АО «НК «СПК «Каспий» (Актау) собирается построить ВЭС мощностью 19,5 МВт в Мангистауской области. На его строительство потребуется около $37 млн.

О своем интересе к ветровой энергетике Казахстана в середине октября нынешнего года заявило германское представительство Vestas – лидера по производству ветровых установок в мире. По словам участников встречи, руководство концерна и национальное агентство по экспорту и инвестициям KAZNEX INVESTобсуждали перспективы строительства ветростанций в Казахстане общей мощностью до 500 МВт. Германская сторона предварительно согласилась потратить 200 млн евро, но потребовала от Казахстана гарантированный сбыт.

Наконец, в Казахстане есть и собственные разработки по производству ветроустановок. Однако у ТОО «Эко Ватт Ака» пока нет инвестора на строительство опытно-промышленной установки.

Государственные сомнения

В отличие от традиционной энергетики, альтернативная в настоящее время не самодостаточна. «Ветровая энергетика, хотя и очень интенсивно развивается в Европе и Америке, субсидируется государством. Электроэнергия эта достаточно дорогая, и без помощи государства ВИЭ работать не будет. Поддержка осуществляется следующим образом: либо государство дает прямые субсидии, либо обязывает сети выкупать дорогую альтернативную энергию. Те, в свою очередь, покупают дешевую традиционную энергию, вычисляют средний тариф и предоставляют его потребителям. Такая схема будет в Казахстане будет работать в рамках проектов в Ерейментау и Шелекском коридоре: электроэнергию будет покупать КЕГОК», – пояснил «Къ» президент АО «ЦАЭК» Еркын Амирханов. «Электроэнергия ВИЭ весьма дорога. Например, 1 кВтч электроэнергии, произведенной ветровой электростанцией, оценивается примерно в 25-30 тг/кВтч. Это гораздо выше стоимости электроэнергии экибастузких ГРЭС — 5,6 тг/кВтч (предельный тариф на 2011г). Очевидно, что в покупке электроэнергии непосредственно от ВИЭ, потребители заинтересованы не будут», – пояснили «Къ» в АО KEGOC.

В Казахстане государство уже знает, чего оно хочет от ветроэнергетики. «Цель использования ВИЭ для продажи ее в общую электросеть – диверсификация генерации электроэнергии в масштабах страны, сокращение использования ископаемого топлива для выработки электроэнергии и снижение экологической нагрузки на окружающую среду от производства электроэнергии, в том числе выбросов парниковых газов. Как известно, Казахстан находится в группе стран – лидеров по удельным выбросам ПГ на единицу ВВП», – рассказал «Къ» о достоинствах ветроэнергетики советник проекта ПРООН по ветроэнергетике Геннадий Дорошин. По прогнозам проекта правительства и ПРООН «Казахстан — инициатива развития рынка ветроэнергии», в 2015 году планируется вырабатывать около 250 МВт электроэнергии в год (менее 1 % от общего производства) и около 2000 МВт в год к 2030 г (около 4 %). Однако по уточненным прогнозам г-на Дорошина, до 2015 года в РК будет введено лишь несколько ВЭС общим объемом 100-200 МВт. Отметим, что установленная мощность крупных ветроустановок в мире превышает 200 000 МВт и они обеспечивают 2% мирового потребления электроэнергии.

Между тем, какие именно меры нужны для поддержки ветроэнергетики, пока не совсем понятно. Поэтому конкретные шаги для развития ветроэнергетики государство делает весьма осторожно.

Например, в проекте «Казахстан – Инициатива развития рынка энергетики», рассматривалась идея введения сертификатов. Смысл ее примерно таков: «обьекты ВИЭ продают электроэнергию по рыночной цене, а государство для стимулирования инвестиций в ВИЭ, организует рынок сертификатов ВИЭ. На нем ВИЭ предоставляется право продавать свои сертификаты на каждый отпущенный в сеть кВтч электроэнергии. В свою очередь, традиционные электростанции, работающие на ископаемом топливе , обязываются государством иметь определенное количество сертификатов ВИЭ. Их количество пропорционально обьему производимой ими электроэнергии. Таким образом, ВИЭ получают дополнительный доход от продажи своих сертификатов, а традиционные источники энергии вносят вклад в развитие ВИЭ. В общем случае, цена сертификата ВИЭ устанавливается спросом и предложением на рынке сертификатов. Рынок сертификатов ВИЭ регулируется уполномоченным государственным агентством», – пояснил «Къ» Геннадий Дорошин. Однако эта идея в законе «О поддержке использования возобновляемых источников энергии» так и не была реализована.

Закон этот был принят в 2009 году. Документ, по сути, рамочный: в нем лишь в общем виде прописаны направления госрегулирования в области поддержки ВИЭ, компетенции правительства, уполномоченного органа (без названия) и местных исполнительных органов. Интерес представляет только 9 статья, где указывается, что РЭКи, к сетям которых подключены объекты по использованию ВИЭ, обязаны покупать в полном объеме электрическую энергию, «производимую соответствующими квалифицированными энергопроизводящими организациями», чтобы компенсировать не больше 50% нормативных потерь в своих сетях. Если объем производства электроэнергии квалифицированными энергопроизводящими организациями превысит 50% нормативных потерь РЭКа, оставшийся объем электроэнергии выкупает системный оператор для компенсации нормативных потерь в национальной электрической сети. А тепловую энергию выкупают энергоснабжающие организации.

При этом, как сообщили «Къ» в АО КЕGОС, суммарный объем потерь электроэнергии в электрических сетях ограничен. Поэтому действующий Закон уже в ближайшей перспективе не обеспечит гарантированную покупку электроэнергии от ВИЭ. В этой связи, в рамках совершенствования действующего законодательства рассматривается вопрос о внесении изменений в Закон, предусматривающих распределение произведенной электроэнергии от ВИЭ между всеми потребителями электроэнергии в Казахстане.
Стоимость льготного тарифа, по которому РЭКи и КЕGОС будут выкупать энергию у станций на ВИЭ, пока не определена. По мнению экспертов, именно это стало камнем преткновения для инвесторов, проявляющих интерес к капитализации казахстанского ветра: «Зарубежные фонды готовы инвестировать в ветроэнергетику Казахстана, но им нужны гарантии возврата инвестиций. Раньше в Казахстане не было закона о ВИЭ, а сейчас все ждут принятия закона, регламентирующего фиксированные тарифы», – заявил «Къ» гендиректор ТОО Energy Partner Даурен Токбаев.

Мощности малых сих

А пока тарифов нет, даже созданные в промышленных объемах ВЭС не находят рынок сбыта. Ветростанция мощностью 5 МВт в Джунгарских воротах так и не смогла продать никому свою продукцию. «В Казахстане электроэнергия, производимая за счет ветра, не может конкурировать с низкими тарифами, основанными на использовании угольных мощностей. После приватизации все энергораспределяющие компании ориентированы на получение прибыли и не заинтересованы в покупке более дорогой ветровой энергии. Соглашение по Покупке Энергии не было заключено, так как цена за единицу электроэнергии по данному проекту будет выше, нежели любой потенциальный покупатель готов заплатить за нее», – отмечается в промежуточном отчете о реализации проекта «Казахстан – инициатива развития рынка энергетики». «На текущий момент, какие либо договоренности (договор, предварительный договор) о закупе АО «KEGOC» электроэнергии от объектов ВИЭ отсутствуют», – подтвердили «Къ» в KEGOC.

Пока же ветровая энергетика развивается на уровне «малых форм»: фермерские хозяйства, небольшие поселения и другие удаленные потребители, например, ретрансляционные станции устанавливают у себя автономные возобновляемые источники энергии (АИВЭ). Так, например, АО «Казахтелеком» выделило в нынешнем году 119,4 млн тг на закупку и установку комбинированных ветро-солнечных энергокомплексов мощностью 5кВт каждая в Жамбылской области. Энергокосплексы установят в горах, где расположены радиолинейные станции, а также населенный пункт Езехан со спутниковой станцией и АТС.

«В Казахстане имеются несколько десятков автономных ветроустановок малой мощности. Мини- ветростанции оказывают помощь в энергоснабжении отдаленных потребителей, не имеющих доступа к электросети. Но развитие АИВЭ в Казахстане тормозится отсутствием рынка АИВЭ и их поддержки со стороны государства», – отметил Геннадий Дорошин. Кроме того, по его словам, АИВЭ не выполняют одну из главных задач альтернативной энергетики: в масштабах страны они не решат экологических проблем энергетического сектора. Для этого требуется развивать большие мощности ВЭС.

  • Насколько сейчас развита законодательная база по ВИЭ?
  • Новый тариф все равно будет переложен на потребителей. В какой степени это будет для них ощутимым?
  • Верно ли, что для того, чтобы ветроэнергия была эффективна, тарифы «традиционной» энергетики должны быть сопоставимы с «альтернативными» тарифами?
  • С какими проблемами, кроме тарифных, сталкивается ветровая энергетика в Казахстане?
  • Как может казахстанская ветроэнергетика увеличить свою инвестиционную привлекательность?

Генеральный директор ТОО Energy Partner Даурен Токбаев:
1. В 2009 году был принят закон о возобновляемых источниках энергии. Сейчас он пересматривается. Поправки внесли на рассмотрение в парламент в конце прошлого месяца. Их суть – введение фиксированных тарифов (Feed-in tariff). Это по сути льготный тариф, по которому региональные электросетевые компании должны будут покупать электроэнергию, произведенную за счет возобновляемых источников энергии. Обычно, согласно международной практике, такие тарифы вводятся для стимулирования развития альтернативной энергетики. В ближайшее время они должны быть приняты и у нас. Насколько они будут велики, мы узнаем, когда поправки будут приняты. Однозначно, что тарифная ставка будет намного выше, чем обычная продажная стоимость электрической энергии. Насколько мне известно, тариф разрабатывался дважды: в 2010-м и в 2011 году. В этом деле Министерству индустрии и новых технологий оказывал содействие Европейский банк реконструкции и развития. Уровень фиксированных тарифов был разработан для ветровой, солнечной и гидроэнергии, а также для биоэнергии (биогаз, биомасса).

2. Незначительно. Ежегодный прирост тарифа на электроэнергию из традиционных источников составляете около 15%. Если в энергобаланс нашей страны будут вовлечены возобновляемые источники энергии, объемы которой, если помните, в 2015 году должны достичь 1%, а в 2020 году – 4%, прирост тарифа может составить 1–2%. На первых порах, когда будут реализовываться первые проекты, повышение может быть практически незаметным.

3. Чтобы они выросли до такого уровня, ждать придется очень долго. Дело в том, что технологию (сами ветроустановки) мы покупаем по европейским ценам, а тарифы на электроэнергию у нас казахстанские, сравнительно низкие. В Европе они гораздо выше, поэтому и окупаемость проектов происходит быстрее, в пределах 7 лет. В Казахстане мы бы окупали альтернативную энергию при нынешних тарифах практически бесконечно.

4. С кредитоспособностью потенциальных инвесторов. Они могут презентовать отличные проекты, но как только речь заходит о финансировании, у них нет ни залогового обеспечения, ни кредитной истории. И еще один важный момент, о котором пока говорить рано, но который все равно встанет на повестку: обслуживание станций. Построить, может, и построят, но кто будет обслуживать и ремонтировать?

5. Чтобы привлечь инвесторов, надо предлагать им интересные условия по продаже электроэнергии. Сколько с нами ни разговаривали инвесторы, все ждут фиксированных тарифов. Доход, получаемый инвестором от денег, вложенных в проект, должен быть больше 25%. А для банков, которые будут финансировать проект, коэффициент обслуживания долга должен быть больше 1,2. Кроме того, максимальный срок окупаемости проекта не должен быть больше 7, а лучше – 5 лет. Больший срок инвесторам неинтересен. Кроме того, нужны надежные партнеры на территории Казахстана.

Советник проекта ПРООН по ветроэнергетике Геннадий Дорошин:
1. С принятием закона РК «О поддержке использования возобновляемых источников энергии» в 2009 году активизировалась работа по развитию ВИЭ, подключенных к электросети, в основном это малые ГЭС и ВЭС. В области ветроэнергетики в данное время инвесторами разрабатываются несколько проектов ВЭС суммарной мощностью 100-200 МВТ. Крупная ветроэнергетика – это новая технология для Казахстана. Проекты ВЭС капиталоемкие, стадии разработки и согласования ветропроектов с уполномоченными органами занимают достаточно длительное время. На данный момент согласовано одно ТЭО ВЭС мощностью 40 МВт. Масштаб использования ветроэнергетики в рамках закона по поддержке использования ВИЭ контролируется уполномоченным органом со стороны государства. В перспективе, к 2015 году может быть введено несколько ВЭС мощностью порядка 100–200 МВт.

2. Цена вклада ВИЭ в тарифе электроэнергии будет составлять менее одного тенге. Использование повышенных тарифов для закупки электроэнергии от ВИЭ предусмотрено в законе РК «О поддержке использования возобновляемых источников энергии». Платить за «ветер», а иными словами, за переход к экологически «чистым» возобновляемым источникам энергии, будут все потребители электроэнергии, внося таким образом свой вклад в сохранение окружающей среды и устойчивое развитие.

3. Если Казахстан хочет строить новые электростанции, а насущная потребность в этом есть, необходимо, чтобы стоимость электроэнергии от новых электростанций соответствовала ожиданиям инвесторов, а не тарифам на «традиционную» энергию. И эти инвестиционные тарифы существенно выше существующих сейчас в Казахстане цен на «традиционную» энергию. Инвестиционные тарифы на ветровую энергию не намного превышают инвестиционные тарифы для новой угольной мощности при условии ее соответствия международным экологическим стандартам. По опыту других стран, развивающих коммерческую ветроэнергетику, ветростанции могут продавать электроэнергию по ценам, сопоставимым с рыночной, после возврата инвестиций в строительство ветростанций.

4. В Казахстане нет каких-либо неустранимых преград для развития ветроэнергетики. По опыту других стран, необходимые условия для развития ветроэнергетики – наличие официальных планов (программ) государства по долгосрочному развитию ветроэнергетики, ясная и прозрачная нормативно-правовая база, поддерживающая и стимулирующая инвестиции в ВИЭ, привлекательный инвестиционный климат в Казахстане. Отсутствие этих условий или наличие проблем в исполнении этих условий будет мешать развитию ветроэнергетики в Казахстане.

5. Путем создания необходимых условий для инвестиций в ветроэнергетику, о чем я уже сказал.