Новости

Производители электроники грозят переехать в Европу или Азию из-за ужесточения требований Казахстаном

Производители электроники могут перенести предприятия в Европу или Азию из-за ужесточения требований в Казахстане/Жанболат Мамышев

Компания «Элеко», которая является производителем различного электронного оборудования, рассматривает возможность переноса производства во Вьетнам и Гонконг (Китай) из-за резкого ужесточения требований к экспорту и импорту всей продукции электронной промышленности в Казахстане, сообщил генеральный директор «Элеко» Владимир Лазаренко.

«Я представляю ТОО «Элеко», которое занимается разработкой и серийным выпуском разного электронного оборудования, включая тревожные кнопки, – так называемые системы ЭВАК – экстренный вызов при авариях и катастрофах…Проблемы у нас возникли очень серьезные и они вообще ставят под угрозу существование электронной промышленности в Казахстане, а это два приказа, 424 и 525, которые регламентируют лицензирование как экспорта, так и импорта. Почему импорта? Никто этого нам сказать не может. Да, существуют электронные компоненты, которые однозначно применимы в военной технике, но у нас включили в импортное лицензирование абсолютно все категории компонентов и по всем кодам ТН ВЭД. Совершенно непонятно, почему не было регуляторного анализа и никакого обсуждения этой проблемы с бизнесом», – сказал он на пресс-конференции.

По его словам, принятые в прошлом году министерством промышленности и строительства решения привели к остановке практически всех предприятий электронной промышленности, а оставшиеся продолжают работать на сырье, которое у них осталось на складах.

При этом, отметил Лазаренко, компании, исторически работавшие на этом рынке, вложили солидные инвестиции в производство.

«Для того чтобы выпускать электронную продукцию – это не просто купить компоненты и быстренько что-то на коленке сделать. Для этого нужно сложнейшее оборудование – так называемые установщики, которые вмещают в себя всю технологию установки элементов. Это оборудование стоит многие миллионы долларов. В пример я приведу завод имени Кирова, который недавно получил такое оборудование, и на это оборудование государство потратило многие миллиарды тенге», – привел он пример.

Ранее сообщалось, что алматинский машиностроительный завод имени Кирова (входит в холдинг предприятий, производящих продукцию двойного назначения, – «Казахстан Инжиниринг»), производивший в советское время торпеды, а позднее продукцию двойного назначения, вновь был выставлен на продажу.

«И сегодня они (завод имени Кирова. – «Курсив») выступали, что они очень недовольны, не знают, что им делать. Они являются предприятием военно-промышленного комплекса. То есть вопрос национальной безопасности, который приводят в мотивировке (власти. – «Курсив»), почему сделали лицензирование, как раз-таки национальная безопасность ставится под угрозу – в связи с тем, что предприятие, выпускающее военную промышленность, как бы сейчас останавливается», – отметил гендиректор компании.

По его словам, «Элеко» заплатила за два последних года около 1 млрд тенге налогов, создав 50 рабочих мест.

«Этот человеческий капитал сейчас будет пропадать в связи с тем, что такое необдуманное решение было принято со стороны наших чиновников. Что мы вынуждены делать сейчас? Мы вынуждены переносить свое производство. Я, например, веду переговоры с Гонконгом, с предприятиями Вьетнама, которые будут эти печатные платы делать. У нас освободятся рабочие места, и сотрудники неизвестно чем будут заниматься», – сказал он.

Позднее Лазаренко уточнил «Курсиву», что при производстве одной тревожной кнопки ЭВАК использовалось около 150 комплектующих, которые необходимо было импортировать, а затем экспортировать готовое изделие в Россию, Беларусь, Кыргызстан и Узбекистан. В лучшие годы компания поставляла около 80% всей производимой продукции в РФ.

«Эти вещи ставят везде. В сотовом телефоне, в диктофоне. У нас даже вилка предмет двойного назначения – вилкой можно убить человека. Смотря как интерпретировать эту ситуацию. Двойного назначения могут быть сложные электронные компоненты – контроллеры, процессоры, то есть те, которые можно запрограммировать под определенную задачу. Сама по себе микросхема никакого назначения не несет. В нее не забьешь те мозги, которые там должны быть. Если ты мозги забил на определенный элемент военной цели –это уже предмет военного назначения. Пока там ничего не заложено – это кусок пластмассы», – сказал он, отвечая на вопрос о возможности использования этих импортных комплектующих из ЭВАК в военных целях другими странами, в том числе РФ.

Летом прошлого года в перечень товаров двойного назначения были включены электроника, вычислительная техника, датчики и лазеры, а также другие товары и их компоненты. Поэтому предприятия поставили перед необходимостью получать лицензии на каждую импортную и экспортную поставку таких товаров, в то время как ранее это делалось на некоторые товары и в целом на наименование. Казахстан пошел на это, чтобы избежать обвинений в обходе западных санкций после полномасштабного вторжения РФ в Украину 24 февраля 2022 года. Западные СМИ утверждали, что Россия использовала при производстве военной продукции комплектующие из гражданской продукции, к примеру, при производстве ракет, военных дронов и другого.

«До этого было спокойно – на экспорт было лицензирование определенных товаров. А сейчас все на импорт и все на экспорт (по электронной продукции лицензируется. – «Курсив»). Такого нет нигде в мире. Лицензирование импорта есть только в тех странах, где он может создать определенную конкуренцию собственному производству», – говорит он «Курсиву».

По его словам, на обращения предприятия Минпром отвечал отписками. Лазаренко посетовал на то, что у предприятия уже нет возможности отправлять продукцию на экспорт.

«Проблемы появились в середине прошлого года, когда приказы появились… Люди, представляющие угрозу национальной безопасности, – это чиновники, которые создают такие приказы, потому что они сейчас рушат самую высокотехнологичную отрасль», – считает он.

Экспорт пришлось ограничить, чтобы на базе имеющихся на складах запасов сырья производить продукцию для казахстанских потребителей.

«У нас есть запасы, и на этих запасах мы сейчас живем пока, но они закончатся, и мы встанем. Могут быстро закончиться, потому что у нас обязательная установка на весь автотранспорт, который выпускается в обращение. Без этого его просто не растаможат, не дадут документы, и он не сможет сесть в машину и куда-то поехать», – отметил Лазаренко.

По его словам, оптовая цена на ЭВАК в Казахстане составляет 150 тыс. тенге, розничные доходят до 200 тыс. тенге.

В свою очередь гендиректор компании «Орион система» Денис Федоров также рассматривает вопрос переноса производства приборов учета воды, электроэнергии, газа и тепла с возможностью дистанционного снятия показаний.

«В штуках мы больше всех производим. Приборы учета: вода, электричество, газ, тепло. Мы все дистанционные делаем. Мы обычные не делаем… Мы на европейских и американских выставках в прошлом году (представляли свою продукцию. – «Курсив») – мы туда планировали выходить. Скорее всего, мы просто возьмем и сбежим – в Америку или в Европу – со всем предприятием. Сейчас уже планы такие», – сказал он «Курсиву».

По его словам, проблемы с проведением внешнеторговых операций начались осенью прошлого года, когда началось исполнение изменений в приказ на уровне комитета государственных доходов.

«Где-то в сентябре-октябре в «Астана-1» (таможенная информационная система. – «Курсив») появились все эти требования, то есть импортно-экспортная таможенная программа. Тогда мы начали ощущать. Брокеры начали спрашивать: а давай-ка заключение, согласно приказу, а давай-ка лицензию. И столкнулись с проблемой. Подаем на лицензию, на заключение, и часто отказы друг другу противоречат», – сказал он.

Гендиректор отметил, что часто предприятие получало отказы на получение лицензии и заключения безосновательно.

«Условно: на вас есть судебное дело согласно приказу. А у нас никаких дел нет, ничего нет. То есть видно, как будто большое количество обращений, и они берут копипаст и просто где-то что-то напутали. Отказ. А мы, представьте, 35 дней ждем этого отказа. Потом заново подаем, и все. Заключение – 15 дней, потом лицензию – 35 дней, отказывают, отказывают. Из 13 запросов не было ни одного положительного. Вот только-только получили две или три лицензии, а у нас номенклатура – 1600 позиций. Раньше лицензию надо было получать на одно наименование, а сейчас на каждый договор, на каждый инвойс. То есть это, по сути, парализовали всю деятельность», – сказал Федоров.

По его словам, в прошлом году оборот компании составили 2,2 млрд тенге, налогов было уплачено около 300 млн тенге. При этом на фоне усилий компании экспорт ежегодно рос на 20–30%.

«Это все росло на 20–30% в год, а в этом году, скорее всего, просто до нуля свалится, и все. Доля экспорта небольшая, но она росла ежегодно», – сказал он, отметив, что компания получила заказов из стран Европы на 2024 год на десятки тысяч казахстанских приборов учета.

Он отметил, что компании приходилось доказывать потенциальным клиентам, что данный товар действительно производится в стране, которая не обладает в мире репутацией производителя обработанной продукции. Из-за регуляторных усложнений теперь данная продукция лежит на складе в ожидании получения лицензий и заключений на каждую партию и вид продукции.

«Там получается так. Есть инвойс-позиции. Мы их группируем по ТН ВЭД-кодам: конденсаторы, диоды. Условно один инвойс может содержать 10 лицензий. Во-первых, производство встало. Во-вторых, НИОКР умер. Раньше можно было что-то разработать быстро-быстро. Наше преимущество было в том, что мы мгновенно, за две-три недели, разрабатывали новое устройство с новым функционалом. А сейчас – все. Потому что заказываем компонент и ждем его 4-5 месяцев. Каких-нибудь 10 светодиодов, излучателей», – привел он пример.

Другие предприятия отрасли, по его словам, также столкнулись со схожими проблемами. В их числе и Samsung, который ранее имел в Казахстане центр, куда и откуда по странам Центральной Азии поставлялись все фирменные компоненты. В результате ужесточения казахстанских требований к таким операциям этот центр переместился в Узбекистан.