Казахстанский прокат очистился настолько, что в него стали регулярно поступать лучшие фестивальные картины со всего мира. Тенденция конца прошлого года продолжилась в начале нынешнего: на этой неделе в кинотеатрах вышла новая картина Джима Джармуша, принесшая классику американского кинематографа первую победу на фестивалях «большой тройки» – «Золотого льва» Венеции.
Когда-то, почти сорок лет назад, с популярного простенького стишка Father, mother, sister, brother, / Hand in hand with one another началось мое обучение английскому языку. Джим Джармуш взял его первую часть и сделал названием своего очередного фильма. В русском переводе оно звучит тяжеловато и многозначительно – «Отец мать сестра брат». В оригинале – легко и непринужденно. Таковой является и картина Джармуша. В ней практически ничего не происходит, это созерцательное кино, оставляющее лишь догадки о мотивах персонажей, особенно в первых двух частях. Да, собственно, мотивы эти не особенно и важны.
«Отец мать сестра брат» состоит из трех небольших новелл, в каждой из которых присутствует кто-то из обозначенных в названии близких – хотя бы по крови – родственников.
Нью-йоркцы Эмили (Маим Бялик) и Джефф (Адам Драйвер) едут в деревенскую часть Нью-Джерси проведать своего отца (Том Уэйтс), отношения с которым как-то не складываются, особенно после смерти матери. Что именно послужило причиной отдаления, мы не знаем, но сын, младший, расположен к родителю больше, чем дочь, старшая. Отец все время жалуется на жизнь, просит денег и явно что-то скрывает.
Очень разные, но, кажется, меньше, чем внешне и на первый взгляд, сестры Тимофея (Кейт Бланшетт) и Лилит (Вики Крипс) спешат на ежегодное чаепитие со своей матерью – известной и богатой писательницей (Шарлотта Рэмплинг), которая, несмотря на статус, явно не балует дочерей. Здесь тоже есть бОльшая тяга у одного ребенка к родителю, чем у другого, и тоже есть персонаж, который явно что-то скрывает, но непонятно, зачем.
А в Париже совсем не похожие внешне близнецы Билли (Лука Саббат) и Скай (Индия Мур) после гибели родителей в авиакатастрофе разбирают памятные вещи в их старой квартире и пытаются все же понять, кем были их мать и отец.
Формально все три новеллы никак не связаны друг с другом – по крайней мере, сюжетно. Но есть сквозные детали, объединяющие их, а также общее настроение, и только акценты меняются. В первых двух частях во главе угла недоговоренности, неловкости, необходимость говорить, когда говорить не о чем, и возникающие натужные паузы, которые Джармуш не рубит ни монтажом, ни музыкой. И, напротив, в третьей части Билли и Скай рады бы спросить что-то у своих родителей, но уже не могут.
Как часто бывает в подобных триптихах или других альманахах, заключительная новелла служит итоговой, венчающей надстройкой. Сама по себе она может органично существовать, но две другие без нее смотрелись бы несколько странно.
Сквозных деталей так много, что, в принципе, образующий скелет каждой из трех частей идентичен – меняются лишь подробности. Поездка на автомобиле, попадающиеся по дороге скейтеры, делающие трюки в рапиде, разговор о воде, совместное распитие чая или кофе с одинаковым планом сверху столика и чашек на нем, обсуждение «Ролексов» – настоящих или нет – на руке одного из персонажей… Эти и другие структурные «позвонки» не только скрепляют триптих и наполняют экранное действие различными оттенками, но и в смысловом плане объединяют людей в разных частях мира.
Несколько лет назад в Twitter был популярен аккаунт камня в лесу, который каждый раз публиковал одно и то же сообщение на разные лады. «И сегодня ничего не произошло». У Джармуша в «Отец мать сестра брат» тоже ничего не происходит. Режиссер, словно тот скульптор, берет кусок не мрамора, но жизни и отсекает все ненужное. Это роднит нынешнюю картину с «Патерсоном» десятилетней давности, который, впрочем, на фоне «Отец мать сестра брат», выглядит чуть ли не эпиком.
Под нож попадает, например, музыка. Режиссер говорил, что хотел сделать фильм вообще без нее, но все же сдался в последней части. Музыка впервые в кадре звучит ближе к финалу, когда Билли и Скай находят неизвестный носитель с любимой песней их мамы, и эта композиция живо напоминает саундтрек из другого фильма Джармуша – «Сломанные цветы».
Режиссер позволяет и более явное самоцитирование: сцена в кафе в третьей новелле напрямую перекликается с одной из зарисовок в еще одном альманахе Джармуша – «Кофе и сигареты». Правда, сигарет сейчас в кадре нет – времена изменились. Забавно, что сам Джармуш, напротив, кофе бросил пить давно, а курит до сих пор.
Решение жюри Венецианского кинофестиваля присудить «Золотого льва» именно картине «Отец мать сестра брат» вызвало осенью много споров. Заговорили даже о том, что Джармушу дали награду за «выслугу лет – причем аналогичная теория царила и в 2024-м, когда победу в Венеции одержал Педро Альмодовар с «Комнатой по соседству». Но в случае с призом Джармушу многое после просмотра, как мне кажется, становится понятным, учитывая личность главы жюри. А им был Александр Пэйн – другой американский мастер несуетливого кино о жизни.
