Герой нашей статьи – Куаныш Амангали. В 15 лет он уехал из Уральска в Астану один учиться в школе, а потом поступил на программиста, но во время карантина COVID-19 обрел тягу к другой сфере – веб-дизайну. Самоучка, он смог постепенно стать одним из гуру в этой сфере в Казахстане. Сегодня о нем пишет Forbes, у него школа и дизайн-студия, которая работает с зарубежными стартапами, медицинскими блогерами с аудиторией в десятки миллионов человек и приносит более $100 тыс. в год.
В IT – за компанию, в дизайн – из-за таланта
Куаныш Амангали — старший сын в многодетной семье, где росли четверо детей. Надо сказать, уже с довольно юного возраста наш собеседник был самостоятелен в принятии решений, причем весьма веских. В 15-16 лет он уезжает один в Астану учиться в Назарбаев Интеллектуальной школе. Родители поначалу скептически отнеслись к такому порыву юноши, но в итоге согласились.
Первые годы в столице дались тяжело: сначала – интернат, затем – съемное жилье. В школе, он признается, было комфортнее: там обеспечивали жильем и питанием, а вот в университете было сложнее. Поступил он в Astana IT University. Тогда вуз только открылся, наш герой оказался среди первых 600 студентов. Выбор был не до конца осознанным: туда шли друзья, и он пошел вместе с ними. Это, как он считает, довольно типичный сценарий для нашей страны. Направлением выбрал IT.
Тогда же он остро почувствовал разницу между собой и сверстниками: многие его однокурсники были местными, из финансово обеспеченных семей, тогда как ему приходилось самому искать деньги на еду и жилье.
Уже в первые семестры стало ясно: программирование – не его сфера. Предметы давались тяжело, пересдачи («летники») начали накапливаться одна за другой. Первые два раза отец оплачивал пересдачи, но затем Куаныш впервые серьезно задумался: зачем продолжать учебу, которая не приносит ни интереса, ни результата.
«Я себя заставлял учить то, что сейчас в тренде, и то, что всех кормит. Все говорят, IT – это деньги, и надо туда идти. Но это техническая профессия, а ты гуманитарий, как ты будешь конкурировать с сотнями тысячами технически сложенных умов, ты будешь стараться, но все будет даваться сложно. Я верю в то, что каждый должен учить то, к чему предрасположен, если хочется как-то на рынке труда выделяться. Я себя заставлял математику, алгебру учить, но не шло. Я думал, что я глупый, и надо сейчас посильнее постараться. Но, оказывается, надо себя слушать», – объяснил он.
Поворотным моментом стал карантин.
«Это был карантин уже, и я начал в себе копаться. Понял, что потом будет поздно делать смену в жизни какой-то, поэтому я просто забил на пары, накопилось 6-7 летников, и я параллельно начал заниматься коммерческим дизайном», – рассказывает наш герой.
Он ежедневно рассылал на Headhunter по 50 запросов – лишь бы взяли на работу. Родители, впрочем, энтузиазма не разделили: решение оставить университет вызвало непонимание и давление со стороны семьи и родственников. От него ждали классического сценария: диплом, стабильная профессия, «ответственность старшего сына». Но он настоял на своем и забрал документы из Astana IT University, поступил сначала в колледж, затем в другой вуз, параллельно продолжая развиваться в дизайне.
Первые шаги в дизайне и предпосылки
Куаныш Амангали уверен: в дизайн можно прийти из любой точки. За годы работы и обучения других он пришел к простому выводу: научить можно почти любого, но без внутренних предпосылок путь будет долгим и болезненным. У себя их он начал замечать уже постфактум, когда дизайн перестал быть хобби и стал профессией.
«Мне было лет шесть-семь, и я уже подбирал одежду по цветам. Мама тогда удивлялась: почему ребенок вообще об этом думает, почему для него важно, как он выглядит», – вспоминает он.
Для него всегда были важны детали и эстетика во всем: от школьных презентаций до чистого и красивого рабочего пространства. Будучи ребенком и подростком, он еще не думал, что именно эта «странная часть характера» однажды станет источником дохода.
При этом он подчеркивает: умение рисовать – не обязательное условие для веб-дизайна. Сам он рисовать так и не научился. Но если будущий веб-дизайнер делает это хорошо, то это серьезное преимущество, которое сократит путь вдвое. В этой сфере есть иной ключевой навык – чувство вкуса и эстетики. Оно проявляется не только в работе, но и в быту: в том, как человек подбирает одежду, замечает цвета, ценит аккуратность и визуальную гармонию.
«Если тебе в жизни важно, как что выглядит, как одеваются люди, как сочетаются цвета, если ты вообще замечаешь красоту – это хороший индикатор», – говорит он.
Как начиналась карьера: от субботников к первым деньгам
Чуть выше мы уже писали, что переломным моментом был карантин. Вместе с друзьями он, как и многие, начал проводить время на природе на берегах Акжайыка и Чагана, которые они обнаружили заваленными грудами мусора. Тогда у компании друзей Куаныша возникла спонтанная идея: почему бы не внести свою лепту в экологию региона и не начать выходить на субботники. Об этом они начали рассказывать в своих соцсетях, и неожиданно к ним начали присоединяться и другие жители города.
Во второй раз пришло уже около двадцати человек, затем пятьдесят, потом восемьдесят, сто. Появились спонсоры: кто-то привозил еду, кто-то переводил деньги. Донаты по 50–100 тыс. тенге приходили просто за идею.
По мнению Куаныша, большую роль сыграла упаковка идеи. Обычную уборку он интуитивно превратил в «экопоход»: сделал визуал, оформил Instagram, подал идею как модное городское движение. Хороший дизайн постов стал привлекать больше людей.
Параллельно он начал работать удаленно на столичное SMM-агентство. Зарплата была 85 тыс. тенге. Опыта не было, многому он учился сам через YouTube.
Затем была вторая работа – благотворительный фонд с зарплатой около 180 тыс. тенге: он вел Instagram, делал посты, снимался в сторис и рилсах. В 2022 году переехал опять в Астану, работал уже в другом SMM-проекте.
Параллельно публиковал на разные темы визуал в Instagram. Его хорошо распространяли подписчики, начали замечать заказчики и приглашать в свои проекты. А потом уже эффект «сарафанного» радио сыграл роль. Наш герой ушел во фриланс, а его доход вырос до 500 тыс. тенге. Для него это были большие деньги, хотя в Астане их по-прежнему не хватало «на спокойную жизнь». Приходилось брать несколько проектов одновременно, совмещать дизайн, обучение других и работу без выходных.
От первых курсов к собственной школе
К обучению он пришел после того, как к нему начали поступать вопросы от подписчиков и просьбы научить делать подобные по дизайну посты в Instagram. Страница у него была не сильно раскрученная – 200–300 человек, но это уже аудитория.
Так появился его первый курс. Он стоил около 15 тыс. тенге, и на него записались десять человек. Дальше все развивалось через сарафанное радио и социальные сети. Его приглашали провести мастер-классы сначала в родном городе, затем в Astana IT University, Назарбаев Университете.
Спустя время его друг предложил упаковать его курс и продавать дороже. Он хорошо разбирался в маркетинге, умел выстраивать воронки продаж и работать с командой. Тогда Куаныш Амангали сомневался, что кто-то вообще будет покупать обучение за 100–400 тыс. тенге. Однако первый же мастер-класс показал обратное: люди оставляли предоплату и хотели обучиться у него. Курсы начали масштабироваться и переросли в полноценную школу.
Появился офис в Астане, команда выросла до 20–30 человек: менеджеры по продажам, кураторы, маркетологи, лекторы. Обучение проходило онлайн. Уже ко второму потоку оборот проекта составил около 23 млн тенге. Чистая прибыль самого Куаныша была значительно скромнее, около 4-5 млн тенге. Третий поток собрал около 300 учеников. Всего за пиковые 2022-2023 годы оборот школы достигал 350 млн тенге, а средний годовой оборот – около 50 миллионов.
Вместе с тем в школе регулярно проводили срезы: около 80% учеников завершали курс. Примерно каждый третий выпускник в итоге находил работу или первые коммерческие заказы в дизайне. Но со временем бум на курсы спал, в 2024 году наш герой расстался с партнерами и теперь обучает самостоятельно небольшие группы.
Цена обучения – около 370 тыс. тенге с возможностью рассрочки. В программе не только дизайн-инструменты, вроде Figma и Photoshop, но и доступ к закрытому чату с реальными заказами: каждый день туда публикуются предложения от клиентов, включая его собственные проекты. Сейчас в школе работают около шести человек: кураторы, лекторы, администратор и менеджер по продажам.
От фриланса к студии: как появился Ronin
К идее студии он пришел не сразу. Долгое время работал один, брал заказы, делал все сам, но в какой-то момент уперся в потолок.
«Где-то на уровне 1-1,1 млн тенге в месяц. Дальше, если ты работаешь руками один, в дизайне уже почти невозможно расти», – отметил он.
Поэтому он начал делегировать. Сначала он отдавал небольшие части проектов знакомым, переживал за качество, ловил себя на классической мысли «лучше меня все равно никто не сделает». Постепенно появилось понимание процессов: как мотивировать команду, как выстраивать контроль, как работать с людьми через project-менеджмент и HR-подходы. В 2024 году он официально запустил дизайн-студию Ronin.
Начали приходить клиенты из-за рубежа. Одним из весомых был из Австралии. Его привел старый университетский контакт: друг порекомендовал Куаныша как дизайнера для IT-стартапа. Условия звучали неожиданно и приятно – $3-4 тысяч в месяц за сопровождение. Для казахстанского рынка аналогичная работа стоила бы в разы дешевле.
Затем он начал искать и других иностранных клиентов через HeadHunter и Telegram в профессиональных чатах стартапов в сфере искусственного интеллекта и криптовалют. Постепенно добавились заказчики не только из Казахстана, но и России, США и Австралии.
Сегодня Ronin работает в формате подписки: студия закрывает для бизнеса все, что связано с визуалом: сайты, презентации, соцсети, видео.
«Мы делаем красивую упаковку для бизнеса, чтобы клиенту не нужно было по кусочкам искать дизайнеров, монтажеров и аниматоров», – объясняет он.
Средний оборот студии – около $9-10 тыс. в месяц, то есть более $100 тыс. в год. В портфолио студии – проекты для AI-стартапов, криптоплатформ и международных медиа-персон. Один из самых впечатляющих его кейсов – работа с доктором Бергом, медицинским блогером с совокупной аудиторией около 20 млн подписчиков. Контакт, как это часто бывает, тоже пришел через сарафанное радио.
Команда студии небольшая, всего шесть человек, все работают удаленно и давно знакомы друг с другом.
Чем отличаются иностранные клиенты от отечественных
Главное отличие – отношение ко времени и доверию. Большинство клиентов работают по почасовой ставке: в среднем около $20 в час. Одна иллюстрация или визуал может занимать четыре-пять часов с правками и это воспринимается нормально.
«Если я говорю, что на картинку ушло пять часов, мне не задают вопросов в стиле: «Почему так долго?» или «Я бы это за пять минут сделал». Они просто умножают часы на ставку и оплачивают», – говорит он.
Более того, оплачивается не только финальный результат. Клиенты платят за участие в созвонах, за онбординг, за прохождение внутренних обучающих курсов вплоть до тренингов по защите от фишинга и кибербезопасности. Это, по его словам, диаметрально противоположно СНГ-подходу, где дизайнер часто воспринимается как человек, который «должен все и сразу».
За последние годы у студии сформировался пул постоянных клиентов. Среди них – международные стартапы Antix, CryptoIndex, Choice, работающие в сферах искусственного интеллекта и криптовалют. Одним из самых масштабных кейсов он называет работу для отечественного «Казахтуризма» – мастер-план по развитию туризма в Боровом. Это была презентация на 250 страниц, над которой полтора месяца работали пять дизайнеров. Еще один заметный проект – сайты для международного танцевального конкурса Gorilla, рассчитанного на глобальную аудиторию. Сейчас у студии около 10 активных клиентов.
Дизайн, ИИ и рынок: почему профессия будет востребованной
Главным конкурентом дизайнеров сегодня часто называют искусственный интеллект. Но, по его опыту, ИИ в этой профессии скорее союзник, чем угроза.
«Клиенты не готовы доверить нейросети такую важную часть бизнеса, как корпоративный сайт или продуктовую упаковку, через которую идут продажи. Искусственный интеллект может помочь быстро протестировать идею, сгенерировать концепт или визуал, но за финальным результатом все равно стоит человек со вкусом, опытом и пониманием контекста», – объясняет он.
В работе студии ИИ уже стал рабочим инструментом. Если раньше для сложной задачи приходилось нанимать 3D-дизайнера и ждать результат неделями, теперь процесс выглядит иначе: сначала нейросеть генерирует концепцию, а затем специалист доводит ее до финального, профессионального уровня. Это позволяет ускорять работу и брать больше проектов без потери качества.
Что касается перспектив рынка, он смотрит на них оптимистично – особенно в Казахстане. Количество малого и среднего бизнеса в стране растет, а вместе с ним растет и спрос на визуальную упаковку. Параллельно меняется и поведение потребителей.
«Зумеры и поколение «Альфа» гораздо больше обращают внимание на эстетику, эмоции и удобство. Если раньше можно было просто открыть кафе, то сейчас без сайта, приложения, визуального образа ты просто не существуешь», – отмечает он.
К этому добавляется и фактор цифровизации: все больше сервисов переходит в онлайн: еда, покупки, услуги, обучение. А значит, растет спрос на интерфейсы.
Отдельно он отмечает положение казахстанских специалистов на международном рынке. По его наблюдениям, дизайнеры из Казахстана воспринимаются как надежные и качественные исполнители. Именно это сочетание – адекватные цены, ответственность и хороший визуальный вкус – делает казахстанских дизайнеров конкурентоспособными на глобальном рынке.
«Делать чуть больше, чем остальные»
Говоря о том, какие навыки и личные качества позволили ему выйти на международный рынок, он первым делом называет не талант и не креативность, а дисциплину и готовность делать больше, чем от тебя ожидают. И, конечно, важно знать английский язык.
Он убежден, что большинство не пробивается не потому, что плохо делают, а потому что действует по шаблону. Отправляют отклик на вакансию и ждут. Сам он всегда идет дальше: если подает заявку через Headhunter, то ищет фаундера стартапа и пишет ему напрямую, находит маркетолога, выходит в личные сообщения.
«Делать чуть больше, чем остальные, – этого уже достаточно, чтобы выделиться», – заключил он.
