На этой неделе начался 76-й Берлинский кинофестиваль, параллельно с которым проходит отдельная программа Woche der Kritik («Неделя критики»). 11 февраля там показали новую работу Адильхана Ержанова «Тургауд». Ранее режиссер уже демонстрировал на Берлинале хоррор «Кадет», жанр же этой картины он определяет как неовестерн. В главных ролях — его уже привычные звезды Берик Айтжанов и Анна Старченко. О том, каким получился «Тургауд» и какая из пьес Шекспира внезапно обнаружилась в сюжете о бандите и его охраннике, — в рецензии «Курсива».
Место действия — Каратас. В небольшом аэропорту приземляется самолет, среди новоприбывших — татуированный заросший мужчина (Берик Айтжанов) в отороченной мехом куртке и с обмороженными почерневшими пальцами, который прихлебывает из бутылки перед паспортным контролем. Это Бек, он алкоголик с неясным (Сирия? Карабах? Украина?), но явно богатым боевым прошлым и томиком Шекспира в чемодане.
Через некоторое время он присягнет на верность местному криминальному авторитету и по совместительству выдвиженцу на ближайших выборах Байлату (Диас Байтуов), чтобы защищать его от любых угроз — врагов у того предостаточно. В это же время в Каратасе как раз появляется получившая заказ на убийство загадочная женщина (Анна Старченко) в широкополой шляпе, сопровождаемая мальчиком (Олег Юлин), и на экране возникает разрушающий интригу счетчик: «До смерти осталось 20 дней». Двум профессиональным киллерам придется столкнуться друг с другом, а заодно разобраться, где здесь зло, а где — добро.
Обратившись в «Кадете» к несколько не свойственному себе (да и всему казахстанскому кино в целом) хоррору и доказав тем самым, что ему подвластна любая смена жанра, Адильхан Ержанов вновь снимает вестерн — точнее, по авторскому определению, неовестерн. Поэтому, как и полагается, львиная доля действия развернется в степи, а разговорам персонажи предпочтут автоматные очереди — или, как в случае Бека, звуки домбры, с которой он проводит на экране немалое количество времени. Мальчик и женщина и вовсе демонстративно молчат, подражая культовым героям вроде делоновского «Самурая», — впрочем, для них режиссер припас и другое сравнение, когда ближе к финалу появится изображение Мадонны с младенцем.
Фирменной ержановской эксцентрики, балансирующей на грани с черным юмором, здесь предостаточно. Чего стоит, например, тучный лысый бандит Байлат с приклеенными к перебинтованному носу трубками: нечто среднее между травмированным персонажем Джека Николсона из «Китайского квартала» и бароном Владимиром Харконненом из «Дюны». Или иронический «продакт-плейсмент» — красные кепки MAGA (мимоходом упоминается и сам Дональд Трамп в качестве щедрого дарителя!), пакеты из «Макдональдса» и «Зары», складируемые в бочки «Газпрома» коробки «Амазона» и так далее. Пусть Каратас и остается вымышленным, зато все вокруг него вполне настоящее, даже гиперреальное, как бы напоминает Ержанов (так, сцена с переодеванием киллерши в доставщицу еды отчетливо пересекается с недавними новостными сюжетами).
Экран снова делят между собой Берик Айтжанов и Анна Старченко (причем буквально — в одном из кадров режиссер использует сплит-скрин, чтобы эффектно столкнуть героев друг с другом), как и в одной из предыдущих работ Ержанова «Дала қасқыры», и вообще «Тургауд» можно назвать неким духовным наследником оного.
Во всяком случае, вместе они образуют отличный дабл-фичер — сдвоенный сеанс о природе зла и добра, пропитанный насилием и хаосом. Вот, кажется, и тот самый мальчик наконец нашелся, став спутником и помощником своей матери, если даже и не реальной, то уж точно воспринимаемой таковой. Животные образы тоже на месте: элегантная женщина-убийца носит романтичную кличку Лиса, а герой Айтжанова, закутанный в подобие шкуры, и вовсе напоминает что-то звериное, деградировавшее человеческое. За грубой маской прячется персонаж Данияра Алшинова с личной вендеттой — такими гротескными, полукарнавальными, искусно подобранными лицами полнится фильм.
И если «Дала қасқыры» в качестве эпиграфа выбирал строки из одноименного романа Германа Гессе, то в «Тургауде» тон повествования задает шекспировский «Гамлет», грубо вышвыриваемый из желтого чемоданчика Бека в самом начале (чемоданчики у двух киллеров, кстати, одинаковые). По сюжету разбросаны несколько выделенных красным абзацев текста, а один из персонажей, сыгранный Шарипом Сериком, и вовсе начинает вслух цитировать бессмертный монолог датского принца.
Ержанов не первый, кто додумался скрестить трагедию Шекспира с вестерном, — кому интересно, можете, например, обратиться к итальянской картине «Джонни Гамлет», сценарий к которой написал мастер жанра Серджо Корбуччи. Поразительное изящество «Тургауда», может быть, слегка уступающего по силе попавшего в нерв времени «Дала қасқыры», делает эту связку по-настоящему увлекательной. В конце концов, «Гамлет» — пьеса о трудностях выбора и борьбе вопреки, а вестерн, по словам самого режиссера, — «территория, где мораль ставится под вопрос».
«Век расшатался — и скверней всего, / Что я рожден восстановить его», — не вполне ясно, действительно ли эти гамлетовские слова имеют отношение хоть к кому-то из персонажей фильма, зато очередное, пусть и мрачное возвращение в Каратас может здорово подсобить этому веку. Ведь, как напоминает Адильхан Ержанов, посвящая картину своему недавно ушедшему из жизни другу и коллеге, композитору Сандро Ди Стефано, музыка делает мир чуть лучше — добавим сюда и кино.
