В прокате под несколько тяжеловесным названием идет «Хамнет: История, вдохновившая «Гамлета» — один из главных фильмов нынешнего наградного сезона. Драма Хлои Чжао о Уильяме Шекспире и его жене Агнес, переживающих потерю ребенка, претендует сразу на восемь «Оскаров», и аналитики почти единогласно сходятся во мнении, что статуэтку за лучшую женскую роль заберет Джесси Бакли. У актрисы за эту роль уже есть призы от BAFTA и Гильдии актеров, а также «Золотой глобус». Для Чжао же «Хамнет…» знаменует возвращение в сферу престижного кино после неудачной работы с Marvel. О том, почему в картине появляется мистика и смогли ли создатели разглядеть что-то новое в «Гамлете», — в рецензии «Курсива».
Сын перчаточника и учитель латыни Уильям Шекспир (Пол Мескал) увлекается местной девушкой Агнес (Джесси Бакли), прозванной дочерью лесной ведьмы. Влюбленность быстро перерастает в крепкий брак, и вскоре Агнес ждет первенца, девочку Сюзанну, а затем и двойню, Джудит и Хамнета. Шекспир же уезжает на заработки в Лондон, и в его отсутствие дома случается несчастье — от лихорадки умирает один из детей. Отношения супругов дают трещину, но драматург (именно на этом поприще находит себя терзающийся герой) превращает семейную трагедию в литературную — прямо на наших глазах на подмостках театра рождается «Гамлет».
Неудачно вписавшись в киновселенную Marvel с уже почти позабытым блокбастером «Вечные», Хлоя Чжао возвращается к тому, что принято называть авторским кино (тем более что Шекспир и вопросы авторства неразлучны, как горох и морковка). В 2020–2021 годах режиссерка снискала мировую славу после того как ее «Земля кочевников» сначала взяла главный приз Венецианского кинофестиваля, а затем и «Оскар» в номинации «Лучший фильм». Неторопливый «Хамнет…» (центральное событие и, можно сказать, завязка здесь случается лишь на втором часу) — ее безусловный наследник. И пусть американские пустоши в кадре сменились на английский лес, главная тема осталась той же — что делать, когда близкий человек уходит из жизни? Героиня Фрэнсис Макдорманд пыталась найти ответ в кочевничестве, стратфордский бард — в искусстве.
Впрочем, Шекспир тут далеко не главный. Вместо него на авансцену выходит Агнес, более известная нам как Энн Хэтэуэй. У нее, как и мужа, свой талант — она вроде как действительно потомственная ведьма, прекрасно разбирающаяся в травах, держащая у себя ручного сокола и отправляющаяся рожать ребенка в чащу леса. Будущее событие она тоже предсказывает, правда, не вполне правильно. В общем, к жанровому определению драмы так и хочется присовокупить — мистическая. Все это уводит зрителя куда-то в сторону другого — своеобразного, но никак не стыдного — байопика о браке и писателе, точнее, писательнице Ширли Джексон, где «сором» для ее сочинительства выступала реальная жизнь вперемешку с колдовскими мотивами. «Ширли» была сделана под продюсерским патронажем Мартина Скорсезе, здесь же в этих ролях выступают Сэм Мендес и Стивен Спилберг, несколько лет назад сам превративший собственную биографию в материал для кино (см. «Фабельманы»).
Проблема «Хамнета…», кажется, в том, насколько читабельно желание создателей получить «Оскары» и другие приятные награды сезона. Бакли уверенно демонстрирует весь спектр номинантки в категории «Лучшая женская роль»: кричит, плачет, пребывает в депрессии, при этом самоотверженно снимаясь в непростых сценах родов (их тут две). Работа Мескала, которому сейчас выпало играть другое национальное достояние английской поэзии, сэра Пола Маккартни, — менее заметная и, может быть, оттого чуть более любопытная; впрочем, ему же вкладывают в уста знаменитое «быть или не быть…», которое Шекспир якобы придумывает в момент сильного отчаяния на берегу Темзы. Обезоруживающая простота и буквализм, с которыми одна трагедия подгоняется к другой, смотрятся пошловато.
Из прочих грубоватых решений — музыка Макса Рихтера, неумолимый сигнал того, что нужно поплакать на той или иной сцене. Саундтрек, который прямо-таки подпирал собой режиссуру, был уязвимым местом и «Земли кочевников», но здесь мощность Рихтера несоизмеримо больше. Не совсем понятно, почему Чжао настолько не доверяет себе, что нуждается в драматическом аккомпанементе, ведь бесталанной ее вряд ли назовешь. Другое дело, что все эпизоды и разбросанные по фильмы метафоры (включая ту самую «магическую» линию, символизирующую материнство) смотрятся несколько бесцельно, довольно неуклюже подводя к финальному и программному «весь мир — театр». Но вместо обещанного катарсиса получается что-то вроде ответа в школьном сочинении, дескать, Шекспир очень жалел своего сына и написал о нем «Гамлета».
Это не то чтобы плохо — почему бы не принять тот факт, что пьеса родилась как продукт арт-терапии? Но, увы, не самая, будем честны, оригинальная мысль представлена на экране с такой помпезностью и многозначительностью, что хочется спросить — а при чем здесь Шекспир? Забавно, что в свежем «Тургауде» Адильхана Ержанова переосмысление «Гамлета» получилось на порядок интереснее (вообще «Хамнет…» оказался неожиданно тождественен казахстанскому кинематографу последних недель, который без устали шлет любовные послания матерям).
Оскаровский пазл, кажется, наконец сложился, и главную победу сейчас уверенно прочат фильму «Битва за битвой» — тоже, между прочим, о родительских отношениях. Но и «Хамнета…» сбрасывать со счетов может быть рано. В конце концов, когда-то в прошлом уже состоялся триумф «Влюбленного Шекспира», а в «Гамлете», как мы поняли, каждый найдет свое — вот и киноакадемики могут разглядеть здесь призера. И последнее. «Хамнет…» борется за статуэтку в исторически важной номинации «Лучший кастинг», и одно из решений здесь действительно кажется изящным: реального Хамнета и сценического Гамлета играют братья Джекоби и Ноа Джуп. Именно таким деликатным штрихом следовало бы завершить картину, обойдясь без лишних громогласности и пафоса.
Ранее Kursiv LifeStyle писал, что очередная часть слэшера «Крик» неожиданно поставила рекорд по сборам в США и мире. Новый «Крик» показал лучший старт в истории франшизы с 1996 года.
