В искусстве давно нет иллюзий про «впервые», но иногда появляются художники, которые отменяют это правило. Один из таких – Зейнелхан Мухамеджан: ему удалось создать, ни много ни мало, новое направление в изобразительном искусстве. У этого направления пока еще даже нет названия. Может быть – «вышитая живопись»?
В Алматы, в Национальном музее искусств имени Абылхана Кастеева открылась выставка творческой династии: Зейнелхан Мухамеджан, Гулжай Кусман, Ботакоз Зейнелхан. Они назвали ее коротким и емким словом «Жады» («Память»), и это как о народной казахской памяти вообще, так и о памяти одной отдельно взятой семьи, которая больше 30 лет назад приехала (вернулась) в Казахстан из Монголии.
Зейнелхан Мухамеджан. Художник, член Союза художников Республики Казахстан, лауреат и дипломант многих международных конкурсов, обладатель «Знака качества» ЮНЕСКО, победитель Республиканского конкурса ремесленников «Шебер», внесен в Книгу рекордов Казахстана «за модернизацию и развитие казахского национального традиционного искусства біз кесте».
Гулжай Кусман. Мастерица традиционного казахского искусства вышивки біз кесте. Член Союза ремесленников Казахстана, обладательница «Знака качества» ЮНЕСКО, дважды победитель Республиканского конкурса ремесленников «Шебер», лауреат специальной премии Всемирного Совета ремесел «за выдающийся вклад в ращвитие прикладного искусства».
Ботакоз Зейнелхан. Художница, член Союза художников и Союза ремесленников Республики Казахстан, победитель Республиканского конкурса ремесленников «Шебер», дважды победитель молодежного фестиваля искусств «Шабыт», обладатель Гран-при фестиваля искусств «Жастар» Всемирной ассоциации казахов.
Глава семьи и основатель династии Зейнелхан Мухамеджан всегда знал, кем он хочет быть: художником. Хотя не сразу смог определиться с жанром, занимаясь и гобеленом, и живописью, и скульптурой. Закончив художественное училище в столице – Улан-Баторе, он вступил в Союз художников Монголии и работал в его отделении в Баян-Улгийском аймаке (районе) вплоть до начала 1990-х, когда семья приняла решение о переезде в Казахстан.
В Атамекен – на родине предков – все было непросто. Даже для местных – что уж говорить о тех, кому пришлось все начинать с нуля. Как Зейнелхану Мухамеджану удалось сохранить веру в себя и свое искусство, он, наверное, не расскажет никому и никогда, но именно здесь, в Казахстане, пришло понимание: его художественные поиски – те, что он начал еще в Монголии – ведутся в правильном направлении.
Отправной точкой этого направления стала традиционная казахская вышивка «біз кесте», к этому времени почти забытая в Казахстане. То, что супруга Зейнелхана Мухамеджана Гулжай Кусман (к слову, метеоролог по специальности) создавала как дышала, как видела с детства, как это делали ее бабушка и мама – роскошные настенные вышитые ковры тускиизы – в бывшей Казахской ССР для многих было в диковинку. В крайнем случае, когда-то видели красивый тускииз в музее. И все.
То, что это далеко не «все», доказал Зейнелхан Мухамеджан. Наблюдая за тем, как жена выводит на ткани сложный рисунок традиционного казахского орнамента, он представил себе не тускииз, не юбку-белдемше, не традиционный казахский камзол, а… картину. На которую стежки лягут как мазки. И тамбурная вышивка создаст необыкновенную, двух-трехмерную фактуру, можно будет менять плотность и направление, создавая светотени, контрасты, глубину – все как в живописи.
Так появились первые вышитые картины Зейнелхана Мухамеджана. Проследить, как развивалась техника, менялись сюжеты, усложнялись ритм и композиция его работ – дело искусствоведов. Тех, кто сегодня справедливо называет его основателем нового направления в искусстве, для которого еще нет названия – «вышитая живопись»?
Она, эта вышитая живопись, может быть абстрактной и почти классической, на народные сюжеты и современные темы, занимать всю стену огромным панно или быть небольшим, но важным акцентом в интерьере, неизменно притягивая взгляд. Ее хочется рассматривать издалека и очень близко, пытаясь разгадать секрет: как нитками и крючком для біз кесте художник создает на ткани то, что до сих пор было подвластно только краскам на холсте.
Как сказала на открытии выставки в музее Кастеева искусствовед Баян Барманкулова, «Зейнелхан Мухамеджан делает то, что, казалось бы, сделать при помощи вышивки невозможно».
Его вышитые кони («Дала самалы» – «Ветер степи») скачут, дождь идет сплошной вышитой стеной («Жауын» – «Дождь»), стоя перед картиной «Дүрбелең» – «Паника», где лошади в сложном вихре, вы чувствуете эту самую панику кожей, а перед «Культегином» вдруг понимаете: история может и должна быть живой. Как память – не зря это слово вынесено в название выставки.
Выставки с удивительно гармоничной экспозицией (куратор – Наталия Баженова), несмотря на то, что в ней представлены работы трех очень разных художников: вышитая живопись Зейнелхана Мухамеджана, традиционные тускиизы Гулжай Кусман и работы их дочери Ботакоз Зейнелхан – продолжателя семейной династии, причем сразу двух направлений. Ботакоз, как и отец, сначала получила классическое художественное образование (по специальности «станковая живопись»), как мама, с детства занималась вышивкой біз кесте, потом укрепила эти знания на факультете декоративно-прикладного искусства Академии имени Жургенова, и сегодня она может все. От традиционной казахской вышитой одежды – именно такую носили наши бабушки, до вышитых картин со сложной композицией, которым будто тесно в рамках, и кажется, что нить вот-вот вырвется наружу – чтобы дописать, дорисовать, «довышить» мысль и сюжет.
И, кажется, именно в этом – главный эффект выставки «Жады». Она не только про память, семейную или национальную, – но и про преемственность, которая не застывает в традиции, а движется дальше, меняет форму, ищет новые языки.
Здесь очень ясно понимаешь: традиционное искусство – это не то, что нужно бережно «законсервировать» и поставить под стекло. Оно живое. Оно может спорить, трансформироваться, выходить за привычные рамки – и в какой-то момент становиться чем-то принципиально новым.
Таким, как вышитая живопись Зейнелхана Мухамеджана и Ботакоз Зейнелхан.
У этого направления пока нет точного названия – и, возможно, это даже правильно. Потому что любые слова будут его ограничивать. А оно – только начинается.
Ранее Kursiv LifeStyle писал, что в Париже разыграли картину Пабло Пикассо «Голова женщины» стоимостью более 1 млн евро в благотворительной лотерее. Билет стоил 100 евро (56 тыс. тенге), а всего их продали 120 тыс.
