В 2025 году экономика Казахстана выросла на 6,5%, а ВВП впервые превысил отметку в $300 млрд. Однако для большинства казахстанцев цифры говорили об ином: номинальные доходы выросли на 10,2%, тогда как реальная покупательная способность упала на 1,1%.
Аякөз Ханет, макроэкономический исследователь и докторант Казахстанско-Британского технического университета (KBTU), специализирующаяся на эконометрике и математическом моделировании, разбирает, что стоит за этим разрывом.
Почему номинальный рост не означает реальный
Рост номинальных доходов на 10,2% обусловлен повышением зарплат, индексацией социальных выплат и ростом бюджетных расходов. В Казахстане основная часть доходов населения формируется из трудовых доходов: зарплаты, предпринимательского дохода, пенсий и социальных трансфертов. Но номинальный рост и реальное благосостояние – не одно и то же.
«Главная причина снижения реальных доходов на 1,1% проста: инфляция опередила рост доходов. Денег в руках людей стало больше, но купить на них стало меньше. Если доход человека вырос на 10%, но продукты питания, коммунальные услуги и лекарства дорожали еще быстрее, он не ощущает никакого улучшения», – отметила Аякөз Ханет.
Продовольствие и услуги занимают непропорционально большой вес в инфляционной корзине Казахстана. Это сильнее бьет по домохозяйствам с низкими и средними доходами, поскольку большая часть их расходов уходит на ежедневное потребление.
Казахстан на фоне ЕАЭС
Инфляция в 2025 году была высокой по всему ЕАЭС, однако в других государствах-членах реальные зарплаты все равно росли. Инфляция в стране достигла 12,2%, став самым высоким показателем в союзе. Для сравнения: в Кыргызстане – около 9,4%, в России – 5,6%, в Беларуси – 6,8%, в Армении – 3,3%.
«К сожалению, Казахстан возглавляет страны Евразийского экономического союза по темпам роста цен. Это оказывает прямое давление на реальные доходы населения», – рассказала Аякөз Ханет.
Второй фактор — высокая зависимость страны от импорта. Многие потребительские товары, техника, лекарства и оборудование поступают из-за рубежа. Когда тенге слабеет или внешние цены растут, это напрямую передается во внутреннюю инфляцию.
«Часть инфляции в Казахстане импортируется через внешние цены и курс валюты, а не генерируется внутренним спросом», – объяснила она.
Средняя зарплата против медианной
Средняя зарплата в Казахстане составляет 473 000 тенге, тогда как медианная – лишь 302 000 тенге, разрыв составляет 171 000 тенге. Среднее значение примерно на 57% превышает медиану, что является классическим признаком неравенства доходов.
«Средняя зарплата завышается за счнт небольшой группы высокооплачиваемых сотрудников в финансовом секторе, нефтегазе, IT или квазигосударственных компаниях. Высокие зарплаты сосредоточены в определенных отраслях и крупных городах. Официальный показатель средней зарплаты может поэтому завышать реальное финансовое положение большинства домохозяйств», — отметила Аякөз Ханет.
Доля зарплат в ВВП Казахстана составляет лишь около 31%, тогда как в развитых экономиках этот показатель достигает 40-50%.
«Экономика Казахстана имеет высокую долю нефтегазовой, горнодобывающей и сырьевой отраслей. Эти отрасли приносят большие доходы, но занимают сравнительно мало людей. Значительная часть создаваемой стоимости уходит не в зарплаты, а в доходы на капитал, прибыль компаний и экспортную ренту. В развитых экономиках широко развиты сфера услуг, технологии и малый бизнес, где большая доля добавленной стоимости выплачивается в виде труда, поэтому экономический рост там быстрее доходит до доходов населения», – объяснила исследователь.
Региональный разрыв
Реальные доходы снизились в 11 из 20 регионов Казахстана в 2025 году, а национальный индекс реальной зарплаты упал до 98,6%. Наиболее показательный пример – Атырауская область со средней зарплатой 607 000 тенге, одной из самых высоких в стране. Тем не менее ее индекс реальной зарплаты упал до 87,7%, а покупательная способность снизилась примерно на 12,3%.
«Это очень важный парадокс: в Атырау одна из самых высоких средних зарплат в стране, но инфляция и рост стоимости жизни полностью поглотили это преимущество», – отметила Аякөз Ханет.
Западно-Казахстанская область зафиксировала индекс 95,4%, Туркестанская — 97,1%, Кызылординская — 97,4%, Мангистауская — 97,9%. Ряд регионов, показавших положительную динамику в начале года, резко ухудшил показатели к концу. Улытауская область снизилась со 109,1% в первом квартале до 98,9% в декабре, Актюбинская – со 101,8% до 95,5%. Регионы, удержавшие показатели: Жетысу (103,3%), Костанайская (102,0%), Павлодарская (101,9%) и город Алматы (101,3%).
Как правильно измерять благосостояние
Стандартных макропоказателей недостаточно для оценки реального благосостояния домохозяйств.
«В исследованиях ОЭСР медианный располагаемый доход считается более значимым показателем, чем средний. Широкое распространение получил Многомерный индекс бедности, который учитывает не только денежный доход, но и здоровье, образование, качество жилья и доступность базовых услуг. Система Better Life Framework ОЭСР также включает баланс работы и личной жизни, качество окружающей среды, наличие жилья, занятость и социальное неравенство», — рассказала Аякөз Ханет.
Кредит как механизм выживания
Еще одна вызывающая озабоченность тенденция – растущая зависимость потребления от кредитов.
«Если потребление финансируется за счет долга, а не реального дохода, такую модель нельзя назвать устойчивой. Кредит сам по себе не плохой инструмент. Но когда люди начинают брать кредиты на продукты или коммунальные услуги, он превращается из инструмента развития в механизм выживания», — объяснила Аякөз Ханет.
По ее словам, самое опасное – это структурный разрыв между доходами и расходами, когда долг служит временным мостом. Но в момент роста инфляции, повышения ставок или роста безработицы эта модель быстро дает сбой.
Что нужно для восстановления доходов
На фоне замедления инфляции в 2026 году – в марте она достигла 11% – вопрос о восстановлении реальных доходов в этом году остается открытым.
«Для восстановления реальных доходов необходимо, чтобы рост зарплат превысил инфляцию с точки зрения покупательной способности. Для этого важны: устойчивое замедление инфляции, рост производительности труда, увеличение числа высокооплачиваемых рабочих мест, переориентация экономики на обрабатывающую промышленность и сферу услуг, а также финансирование потребления за счет реальных доходов, а не кредитов. Если экономика растет, но этот рост не трансформируется в доходы населения, реальное благосостояние не восстановится», – подчеркнула Аякөз Ханет.
На вопрос о том, достижим ли прогноз AERC о росте реальных доходов на 3,4% в 2026 году, Аякөз Ханет ответила прямо: специальной модели для оценки именно этого прогноза у неё нет.
«Для улучшения условий во всех регионах Казахстана в каждом из них должны быть высокопроизводительные рабочие места с достойными зарплатами. Сейчас доля зарплат в ВВП составляет лишь около 31%. Нефть и газ приносят большие доходы, но занимают мало людей и не обеспечивают широкого распределения доходов», – заключила исследователь.
Автор: Айана Жолеуова
