Укус, расколовший общество: почему в Казахстане вернулись к эвтаназии уличных собак
Поправки в закон «Об ответственном обращении с животными», легализующие умерщвление бездомных собак, стали самым конфликтным решением последних лет. Пока одни называют новые нормы необходимой мерой для безопасности, другие видят в них «узаконенную бойню». Но за эмоциональными спорами остался без ответа другой, более глубокий вопрос: почему государство вообще решило отказаться от прежней системы ОСВВ (отлов, стерилизация, вакцинация, возврат) и что именно предлагает взамен?
Алматинский прецедент: когда зеленая бирка не гарантирует безопасность
Несколько лет назад Казахстан сделал ставку на гуманность: массовый отстрел заменили программой ОСВВ. Ожидалось, что это остановит рост бродячих стай. Но не так давно в Алматы разразился скандал вокруг бездомной собаки по кличке Андрюха (она же Рыжик) и сети кафе Nedelka. Пес прошел государственную процедуру ОСВВ, носил желтую бирку на ухе и спокойно жил возле заведения на пересечении Достык и Шевченко. Он считался безопасным и социализированным, пока однажды не прокусил ногу курьеру.
Вспыхнул скандал: одна из сотрудниц попыталась забрать животное домой, но Андрюха сбежал, позже его нашли волонтеры и спрятали в приют.
«Когда мы увидели, что Рыжик в приюте, наша сотрудница перечислила им деньги. Сказала, что с собачкой все вроде нормально», — рассказал основатель сети кафе Данияр Сулейменов.
История алматинского Рыжика вызвала бурю в соцсетях, но главное — она вскрыла системную проблему: что делать с животными, которые формально прошли все процедуры, но проявляют агрессию.
Жители алматинского «Золотого квадрата», где обитал пес, рассказали «Курсиву», что еще до укуса курьера по району ночами начали бродить стаи из 7–11 собак. Уже фиксировались случаи нападения на домашних питомцев во время выгула.
«Да, они постоянно здесь ходят (в районе ЖК «Три богатыря» на пересечении ул. Достык и Жамбыла. — прим. ред.). Ходят стаями, лают. Даже пытались напасть на Арчи (кличка питомца. — прим. ред.)», — говорит один из собеседников.
Если даже в благополучном центре Алматы горожане начали бояться выходить на улицу, то в регионах ситуация давно дошла до критической черты. Мажилисмен Мурат Абенов в разговоре с «Курсивом» отметил, что во время поездок в области парламентарии получали сигналы от населения.
«Большинство требует от нас принять меры и обеспечить безопасность. И мы должны это делать», — сказал он, объясняя журналисту свою позицию о необходимости жестких мер в отношении бездомных собак.
Именно страх граждан за свою безопасность, по словам депутата, заставил парламентариев пересмотреть подходы, которые еще недавно называли прорывными и гуманными.
«Провал гуманизма»: почему старый закон не сработал
Чтобы понять суть новых изменений, нужно вспомнить контекст. В прошлом ожидалось, что стерилизация (ОСВВ) гуманно остановит рост численности бродячих стай. Но статистика показала иную реальность.
С 2022 по 2025 год только в Алматы через стерилизацию и возврат на улицы прошли 5 757 собак. Депутат мажилиса Едил Жанбыршин на одном из первых заседаний по законопроекту привел неутешительные цифры:
«Количество нападений на людей выросло на 28%, а численность бродячих собак выросла на 13%. То есть модель не достигла своего результата: ни популяция у нас не уменьшилась, ни нападения на людей не сократились», — отметил он, озвучивая итоги работы старой модели.
Именно на этом заседании и был озвучен новый подход, который вернул в юридический лексикон пугающее многих слово «эвтаназия».
Два года споров: как депутаты искали решение
Самые «ожесточенные» споры вокруг законопроекта шли в мажилисе. Депутаты придерживались разных позиций, а сами обсуждения суммарно затянулись на два года.
Противники жестких мер, такие как депутат Айдарбек Ходжаназаров, призывали не торопиться с радикальными шагами и активнее привлекать волонтеров.
«Эвтаназия — это не решение. И с помощью активистов, которых в каждой области много, можно этот вопрос решить и найти хозяев для каждой собаки», — подчеркивал он.
В свою очередь поправки защищал депутат Айдос Сарым, указывая на жалобы со стороны общества.
«Вот у нас говорят, что большинство против. Но я могу привести еще больше людей, которые приходили к нам и просили принять меры, потому что соседку покусали, детей покусали и так далее. Просто зоозащитники очень громкие и активные. Но это не говорит о том, что их большинство», — делился мнением он.
Свою позицию высказывал и мажилисмен Олжас Куспеков. Еще до принятия поправок он указывал, что государство снова борется с последствиями, а не с причиной проблемы.
«Мы боремся с последствиями. Собака — это животное, у нее есть инстинкты, она будет защищать территорию и нападать. Но мы забываем главное: эти собаки не с неба упали, они все когда-то принадлежали людям. Нам нужно делать акцент на профилактику», — говорил он.
Тотальной зачистки улиц от бродячих собак не будет
В итоге балансирующим фильтром выступил сенат. При поступлении документа в работу председатель Маулен Ашимбаев заявил, что видит критику среди казахстанцев:
«Считаю важным посмотреть, как подобные вопросы решаются в других странах — мы ведь не единственные, кто сталкивается с этой проблемой. Необходимо учесть различные точки зрения: общественности, организаций по защите животных, акиматов, а также услышать истории людей, которые ежедневно сталкиваются с этой ситуацией».
Изначальный проект мажилиса пугал зоозащитников жестким подходом — эвтаназией невостребованных животных уже через несколько дней после отлова. Однако верхняя палата концептуально смягчила текст, сместив акцент на децентрализацию и разделив проблему на две части.
Во-первых, сенат подчеркнул, что эвтаназия как таковая — это медицинская мера, а не конвейерный метод регулирования численности. Очерчивая этические границы применения новых норм, сенатор Арман Утегулов отмечал:
«Она возможна только в исключительных случаях — при наличии хронических заболеваний и регулярных болевых ощущений. И только при строгом соблюдении ветеринарных и этических норм», — объяснил он.
Во-вторых — и это главное — решение проблемы здоровых, но потенциально опасных стай перенесли на местный уровень. Теперь каждый регион (маслихат) будет самостоятельно определять правила отлова, сроки содержания в приютах и конечные методы регулирования численности, исходя из местной специфики, уровня угрозы и бюджетов. Республиканского карт-бланша на повсеместное истребление бездомных животных закон не дает.
С тем, что закон не является лицензией на отстрел, согласен и мажилисмен Ерболат Сатыбалдин. Он настаивает, что эта процедура строго регламентирована.
«Эвтаназия предполагает, что животное обязательно сначала будет отловлено. После этого процедуру могут проводить только специалисты местной власти, ветеринар, врач. Понятие «умерщвление» шире — его можно понимать так, что собаку могут убить сразу на месте отлова. У нас в законе такой нормы нет», — добавил он.
«Боремся с последствиями, а не с причиной»: позиция зоозащиты
Зоозащитники встретили подписанный закон с тревогой. Блогер Темирлан Тоспаев уверен, что без контроля за разведением и чипированием новые нормы окажутся бесполезными.
«Никто не решает вопрос безответственного содержания животных. На место истребленных собак через 3–5 лет появятся новые собаки, и мы снова вернемся к этому вопросу. Регулирование — это когда государство сокращает численность через ответственность владельцев и стерилизацию. А сокращение исключительно через уничтожение — это жестокость», — считает он.
Общественник Сергей Снегирев придерживается мнения, что старая система ОСВВ провалилась именно из-за саботажа на местах.
«Я совершенно ответственно заявляю: ни один регион системно не проводил комплексное регулирование численности бездомных животных. Все эти процессы должны идти синхронно, а не так, чтобы вырывать один инструмент из контекста и думать, что это поможет», — поделился Снегирев.
Главный же страх зоозащитников сейчас — безальтернативное и массовое умерщвление животных. Однако было бы неправильно считать, что критики законопроекта игнорируют проблему безопасности людей.
Снегирев прямо заявлял, что животных на улицах быть не должно, но ставил под сомнение существующие механизмы отлова: по его опыту, они далеко не всегда позволяют изымать именно опасных особей.
Тоспаев также не отрицает угрозу нападений. Но, по его мнению, государство предпочитает бороться с симптомами, игнорируя корень проблемы. Поэтому безальтернативному уничтожению он противопоставляет другие инструменты: тотальную регистрацию, стерилизацию и ужесточение ответственности для недобросовестных владельцев.
Ответственность на местах: что говорят в маслихатах
Так как принятие решений по отлову и содержанию собак возложили на маслихаты, редакция отправила запросы в ведомства Алматы и Астаны.
В столичном управлении охраны окружающей среды и природопользования сообщили, что пересматривать действующие сроки содержания животных в Астане не планируют. В ведомстве заверили, что в столице ни одно животное не прошло процедуру эвтаназии.
Всех бездомных собак передают в приют частного фонда «СтопОтлов» и ищут им хозяев через соцсети предприятия «Астана Ветсервис». Новые правила акимат обещает разрабатывать через публичное обсуждение на портале «Открытые НПА».
В свою очередь, маслихат Алматы перенаправил запрос в управление предпринимательства и инвестиций города, где пояснили, что правовой базы для локальных решений еще нет — механизмы и порядок новых норм пока рассматриваются в парламенте.
Тест на зрелость: между безопасностью и жестокостью
Авторы закона подчеркивают, что документ сохранил механизмы гуманного обращения, а следить за работой служб отлова теперь смогут общественники и НПО.
Новые поправки стали ответом на реальную угрозу. Но, как неоднократно отмечал президент Касым-Жомарт Токаев, корень проблемы лежит гораздо глубже законодательных формулировок:
«По сути, проблема бродячих собак — это следствие человеческого равнодушия, безразличия тех, кто вначале якобы любит животных, а через некоторое время разочаровывается и оставляет их на улице».
Теперь у Казахстана есть новый, более жесткий механизм регулирования. От того, насколько открыто будут работать маслихаты, службы отлова и зооволонтеры, зависит главное — сможет ли страна найти тот хрупкий баланс, при котором улицы станут безопасными для людей, а жестокость не превратится в норму.
