Участие Казахстана в саммите «БРИКС плюс» в Нью-Дели получило выраженное экономическое содержание. Президент Касым-Жомарт Токаев сообщил, что товарооборот Казахстана с членами и партнерами БРИКС в 2025 году достиг около 72 млрд долларов, и обозначил задачу дальнейшей диверсификации торговли, инвестиций и транспортных связей.
Особое место в выступлении заняла евразийская связанность. Казахстан намерен увеличить объем транзитных перевозок с почти 40 млн до 100 млн тонн в год и выступает за сопряжение Транскаспийского маршрута, инициативы «Один пояс, один путь» и коридора «Север – Юг». Отдельно Токаев предложил использовать возможности Нового банка развития БРИКС для финансирования коммерчески жизнеспособных проектов.
Для Казахстана эта повестка имеет дополнительное значение как для участника ЕАЭС и страны, расположенной между крупнейшими рынками Евразии. О том, как BRICS+ может связать региональные интеграционные блоки, расширить торговлю Юг–Юг и создать новые финансовые и транспортные возможности для Казахстана, рассказал экономист Ярослав Лиссоволик, основатель BRICS+ Analytics.
– Вы рассматриваете BRICS+ не только как объединение отдельных государств, но и как платформу взаимодействия региональных интеграционных блоков. Казахстан одновременно участвует в ЕАЭС и является партнером БРИКС. Может ли такая позиция дать стране дополнительные экономические преимущества?
– BRICS+ я во многом рассматриваю не просто как взаимодействие между отдельными развивающимися странами, но и как платформу экономического сотрудничества между региональными интеграционными блоками Глобального Юга.
Речь идет о таких объединениях, как Евразийский экономический союз, МЕРКОСУР в Латинской Америке, Южноафриканский таможенный союз, Африканская континентальная зона свободной торговли, АСЕАН и другие региональные блоки. На основе BRICS+ они могут постепенно двигаться к большей взаимной открытости и торговой либерализации.
Для Казахстана это особенно важно, поскольку торговая политика мировой экономики во все большей степени реализуется не только отдельными государствами, но и региональными интеграционными объединениями. Казахстан как один из ключевых участников ЕАЭС способен получить дополнительные возможности от взаимодействия Союза с другими экономическими блоками Глобального Юга.
В этом контексте обозначенная Президентом Токаевым линия на расширение взаимодействия ЕАЭС с БРИКС выглядит экономически обоснованной. Тем более Казахстан в качестве председателя ЕАЭС уже продвигает работу по соглашению о свободной торговле с Индией.
Доля развивающихся стран и экономик BRICS+ в мировой экономике растет, их темпы роста выше, чем у развитых государств. Поэтому для Казахстана существует значительный потенциал воспользоваться дальнейшим ростом торговли между странами Глобального Юга.
Есть и второй важный трек, связанный с региональными банками развития. Казахстан активно участвует в деятельности Евразийского банка развития, штаб-квартира которого находится в Алматы. Это создает возможности для софинансирования проектов с участием ЕАБР и Нового банка развития БРИКС.
Таким образом, Казахстан получает сразу несколько каналов взаимодействия: через ЕАЭС, банки развития и расширение торговли с другими регионами Глобального Юга.
– Президент Токаев назвал среди приоритетов сотрудничества торговлю, инфраструктуру, инвестиции и транспортную связанность. Какие направления способны дать Казахстану наиболее заметный экономический эффект?
– С точки зрения сотрудничества со странами БРИКС наиболее приоритетными для Казахстана я считаю торговлю и транспорт.
Транспорт имеет особое значение для большей связанности Казахстана с мировыми рынками и доступа к крупнейшим портам Евразии. Здесь можно использовать потенциал БРИКС и прежде всего такие инструменты, как Новый банк развития, для финансирования проектов транспортной сопряженности.
В этом отношении экономическая повестка, которую Касым-Жомарт Токаев представил в Нью-Дели, соответствует тем возможностям, которые сегодня открываются перед Казахстаном. Акцент на транспортной связанности способен усилить транзитную роль страны и расширить доступ казахстанской продукции к внешним рынкам.
Россия, Индия и Китай имеют ключевое значение для стран Центральной Азии с точки зрения выхода через транспортные коридоры к океаническому побережью и крупнейшим портовым мощностям Евразии.
Поэтому коридор «Север – Юг», китайские инфраструктурные инициативы и другие маршруты необходимо в большей степени сопрягать на общей евразийской платформе. Для Казахстана это означает возможность более беспрепятственно выводить собственную продукцию на мировые рынки.
Второе направление связано с торговлей. БРИКС все в большей степени становится одним из драйверов роста торговли между крупнейшими экономиками Глобального Юга.
Несмотря на усиление протекционизма, товарооборот между странами БРИКС продолжает расти. В перспективе можно ожидать появления дополнительных механизмов взаимного открытия рынков и новых торговых соглашений.
Для Казахстана здесь особенно важна работа через ЕАЭС. Дополнительные возможности открываются и в отношениях с АСЕАН, в том числе с Индонезией.
Потенциал торговли по линии Юг–Юг значительно превышает нынешние показатели. Поэтому участие Казахстана в этом процессе является для страны существенным экономическим преимуществом.
– БРИКС развивает финансовую инфраструктуру и механизмы трансграничных расчетов. Насколько они могут быть полезны Казахстану, который одновременно торгует с Россией, Китаем, Европой и другими рынками?
– Развитие финансовой инфраструктуры трансграничных расчетов со стороны БРИКС дает Казахстану большую вариативность с точки зрения реализации инвестиционного и торгового потенциала.
Дополнительные платежные платформы и более широкое использование национальных валют позволяют Казахстану реализовывать внешнеэкономическую стратегию сразу по нескольким направлениям и работать с различными торговыми партнерами.
Именно опциональность я бы назвал одной из ключевых выгод BRICS+ для Казахстана. Чем больше существует инструментов расчетов и финансового взаимодействия, тем больше возможностей выбирать наиболее подходящие механизмы для торговли.
Для Казахстана это особенно соответствует многовекторной внешнеэкономической модели. Задача состоит не в том, чтобы заменить один финансовый контур другим, а в том, чтобы получить дополнительные инструменты и тем самым расширить пространство для торговли и инвестиций.
Использование национальных валют в перспективе способно снизить издержки при финансовых операциях, обслуживающих внешнеторговые потоки. Для Казахстана это означает потенциальную экономию на транзакциях и возможность более активного использования собственной валюты во внешнеэкономическом взаимодействии.
Дополнительные возможности дает Новый банк развития БРИКС. Президент Токаев в Нью-Дели отдельно предложил рассмотреть финансирование через этот институт коммерчески жизнеспособных проектов, в том числе в Казахстане.
Есть и другие инструменты, которые пока используются ограниченно, например пул условных валютных резервов БРИКС. После возможного реформирования он мог бы активнее выполнять функцию предоставления ликвидности странам объединения и их партнерам.
В целом такие механизмы дают Казахстану не новую зависимость, а дополнительную вариативность во внешнеэкономической политике.
– Транспорт стал одним из центральных пунктов выступления Касым-Жомарта Токаева. Казахстан намерен довести транзит до 100 млн тонн и предлагает сопрягать Транскаспийский маршрут, «Один пояс, один путь» и коридор «Север – Юг». Насколько расширение BRICS+ способно повысить экономическую ценность этих маршрутов?
– Одним из ключевых вкладов BRICS+ в евразийское экономическое взаимодействие может стать развитие транспортных коридоров.
Страны Центральной Азии и прежде всего Казахстан как крупнейшая и одна из наиболее динамичных стран региона должны активно участвовать в этом процессе и встраиваться в транспортные цепочки, формирующиеся в Евразии.
Поэтому поставленная Президентом Токаевым задача увеличить транзит через Казахстан до 100 млн тонн имеет более широкое значение. Она предполагает не просто рост внутренних транспортных мощностей, а более глубокое включение страны в евразийскую систему перевозок.
Значительную роль здесь может сыграть участие Казахстана в институтах развития БРИКС, прежде всего в Новом банке развития. Он уже взаимодействует с Евразийским банком развития, в том числе по вопросам софинансирования проектов транспортной сопряженности. Казахстан мог бы извлечь дополнительные выгоды из такого взаимодействия между двумя институтами.
Параллельно обсуждается создание банка развития ШОС. Одним из его естественных приоритетов могло бы стать финансирование транспортной инфраструктуры в Евразии, включая Центральную Азию.
Расширение самого БРИКС также меняет географию транспортных возможностей. Вступление Ирана усиливает потенциал коридора «Север – Юг», поскольку эта страна играет ключевую роль в обеспечении выхода к океаническому побережью, в том числе для государств Центральной Азии.
Присоединение Индонезии, в свою очередь, расширяет экономические связи с Юго-Восточной Азией, одним из наиболее быстрорастущих регионов мировой экономики.
В результате для Казахстана появляется возможность развивать транспортную систему не только по традиционной оси Восток–Запад, но и значительно активнее по направлению Север–Юг.
В этом смысле предложенная Касым-Жомартом Токаевым логика сопряжения Транскаспийского маршрута, «Одного пояса, одного пути» и коридора «Север – Юг» соответствует более широкой экономической логике BRICS+: соединять существующие сети и через них расширять доступ Казахстана к мировым рынкам.
– Казахстан одновременно расширяет связи с Востоком, Западом и Глобальным Югом. Насколько партнерство с БРИКС соответствует этой модели и можно ли рассматривать его как продолжение прагматичного внешнеэкономического курса Президента Токаева?
– Платформа BRICS+ идеально подходит Казахстану с точки зрения реализации его многовекторной модели, направленной на развитие экономических связей и с Востоком, и с Западом, и по линии Север–Юг.
BRICS+ является инклюзивным форматом, который вовлекает не только отдельные страны, но и целые региональные блоки. Это дает больше вариативности для выстраивания экономических связей государствам, которые подключаются к этой платформе.
В последние годы мы действительно видим, что Казахстан все активнее вовлекается в экономическое взаимодействие со странами BRICS+.
Нынешний саммит показывает и практическое содержание этого курса. Президент Токаев обозначил конкретные экономические направления: торговлю, транспортные коридоры, инвестиции, критические минералы, передачу технологий и использование институтов развития. То есть речь идет не просто об участии Казахстана в еще одном международном формате, а о попытке использовать его для решения собственных экономических задач.
И это действительно можно считать прагматичным вектором экономической политики Казахстана, реализацией прагматичного внешнеэкономического курса Президента Касым-Жомарта Токаева.
Важное преимущество такого курса состоит в том, что Казахстан не ограничивает себя одним направлением. Страна получает дополнительные рынки, финансовые инструменты и транспортные возможности через BRICS+, продолжая одновременно развивать экономические отношения с другими центрами мировой экономики.
Такая модель сохраняет для Казахстана свободу экономического маневра и позволяет использовать возможности разных центров мировой экономики в собственных интересах.
