Гендиректор FIDE: «Казахстану удалось создать полноценную шахматную экосистему»

Шахматный Казахстан живет в высоком темпе. Страна уже принимала матч за мировую корону и несколько чемпионатов мира, а в августе Алматы соберет сильнейшие университетские команды планеты. Накануне турнира генеральный директор FIDE Эмиль Сутовский рассказал, почему финал отдали южной столице и как в мире смотрят на казахстанскую модель развития шахмат. А заодно объяснил, почему искусственный интеллект никогда не отнимет у игры душу.

– Готовясь к интервью, мы заглянули в ваши соцсети: вы охотно рассказываете там об истории шахмат и великих игроках прошлого. Но давайте о дне сегодняшнем. Как себя чувствует игра? Это период роста или время вызовов?

– Шахматы переживают, возможно, один из лучших периодов в своей истории. Игра легко пережила цифровой переход и заметно помолодела, ее позиции в образовании укрепляются с каждым годом. Аудитория и турнирный календарь растут.

Лучше всего об этом говорят цифры. Конечно, проще и доступнее всего – онлайн. Платформа Chess.com недавно преодолела отметку в 250 млн зарегистрированных пользователей. Только за 2025 год там сыграно свыше 4 млрд партий. Это более 10 млн в день! Другая популярная платформа, Lichess, тоже принимает у себя десятки миллионов игроков. Ни один интеллектуальный спорт даже близко не подходит к такой вовлеченности.

Растет и классический турнирный сегмент. У FIDE сейчас около 600 тысяч рейтинговых игроков по всем форматам, и цифра продолжает обновляться. Это люди, которые готовы ездить, летать, чтобы сыграть в турнирах. Чаще всего они садятся за доску во внутренних соревнованиях. Казахстан, кстати, из середнячка превратился в одного из лидеров по числу проводимых рейтинговых турниров. Произошло это всего за три года. Детские и юношеские турниры вообще собирают рекордное число участников. По нашим оценкам, в шахматные образовательные программы по всему миру вовлечены больше 25 млн детей. В ряде стран Европы и Азии шахматы уже являются обязательным школьным предметом, на Американском континенте процесс тоже идет полным ходом.

И посмотрите на молодых: возрастные рекорды падают один за другим. Для меня это главный индикатор здоровья игры. Когда в нее массово приходят дети, будущее у нее точно есть.

Вдобавок шахматы стали серьезной индустрией и медиапродуктом. Топовые матчи смотрят десятки миллионов зрителей, а глобальный шахматный рынок оценивается в миллиарды долларов. Классика по-прежнему востребована, но появились и новые разновидности и аудитории. Стриминг, киберспортивные форматы, рапид и блиц, фристайл. Игра выучила язык новой аудитории и ничего при этом не потеряла в классической глубине.

Рост, конечно, приносит и новые вызовы: тут и читерство, и просто более комплексная инфраструктура, которая должна успевать за спросом. Но это болезни роста, они бывают только у того, кто растет. Так что ответ простой — шахматы на подъеме, и задача FIDE – конвертировать этот интерес в устойчивое развитие на десятилетия вперед.

– Вы упомянули молодежь. Студенческий чемпионат, который пройдет в Алматы, из той же логики? Турниров такого масштаба в этой нише давно не было. В чем его особенность?

– Все верно, в этом году мы проводим полноценный командный чемпионат мира среди университетов (FIDE World University Team Chess Championship 2026. – прим. ред.). В таком виде – впервые с 2021 года.

Но в этот раз, что особенно приятно, удалось реализовать мою давнюю концепцию собрать те универы, где шахматам традиционно уделяется значительное внимание, и в этот же турнир пригласить студентов из самых престижных вузов мира. Я прорабатывал эту идею еще в 2019 году, ездил в Кембридж и Бостон, получил согласие Гарварда и MIT, но помешал ковид. И вот, наконец, проект близок к воплощению!

Тут есть двоякая цель. Интерес к шахматам действительно смещается в молодежный сегмент, и мы хотим этот тренд поддержать. Но есть и второй мотив, академический. Шахматы давно вышли за рамки спортивной дисциплины и развиваются как часть глобальной системы образования. Помогать этому процессу, на мой взгляд, – одна из стратегических задач FIDE. Отсюда и наша активность в школьных и студенческих шахматах.

Если говорить о самом турнире, то это, по сути, перезагрузка студенческого формата. В финале сыграют команды таких именитых вузов, как Кембридж, Гарвард, Оксфорд, Пекинский университет и другие. География получилась по-настоящему глобальной: весь май шли напряженные отборочные туры, а очный финал пройдет уже в августе в Алматы.

Очень надеюсь, что чемпионат станет точкой сборки для новых связей в академической среде, и шахматы – отличный повод для такого взаимодействия. Совместные проекты, исследования, обмены, общие ивенты. Мы хотим создать пространство, где идеи рождаются сами собой.

– Признаться, выбор площадки интригует. Почему финал уехал в Алматы, а условные Лондон или Нью-Йорк остались в стороне?

– Здесь нет никакой случайности. За последние годы у нас сложилось сильное партнерство с Казахстанской федерацией шахмат и ее президентом Тимуром Турловым, и мы в FIDE этим партнерством дорожим. Казахстан, без преувеличения, наш стратегический союзник по целому ряду направлений.

Смотрите сами, что уже сделано вместе: матч за мировую шахматную корону в 2023 году, командный чемпионат мира по рапиду и блицу в 2024-м, чемпионат мира среди кадетов и Олимпиада для людей с особыми потребностями в прошлом году. Это огромный совместный опыт, и он работает на нас до сих пор.

Добавьте сюда школьные шахматы и образовательные программы, где FIDE и КФШ действуют сообща. Причем эта работа давно вышла за границы Казахстана, речь идет о целом макрорегионе, включая Пакистан, Непал, Камбоджу и ряд других стран.

У страны сейчас одна из сильнейших детско-юношеских сборных мира и весьма серьезные университетские команды. А главное, есть амбиции строить шахматы как единую экосистему, где фундаментом служат массовые, молодежные шахматы.

К слову, в финале сыграют сразу три казахстанские команды: от Казахского национального университета имени аль-Фараби, Казахстанского национального университета спорта, третья определится чуть позже. Достойное представительство – согласитесь.

Есть и еще один момент. FIDE старается развивать игру равномерно, по всем географическим зонам, и список адресов давно вышел за пределы мировых столиц.

Сложите все эти пазлы, и выбор Алматы станет совершенно логичным. Ну и, наконец, Тимур Турлов был очень заинтересован в этом турнире и сделал максимум, чтобы привезти его в свою страну.

Соревнование такого калибра обычно становится серьезным испытанием для местных организаторов. Вы спокойны за казахстанский менеджмент?

– Скажу честно, любой крупный международный турнир сопряжен с рисками. На любом этапе что-то может пойти не по плану, застраховаться от этого на сто процентов невозможно. Именно поэтому мы так ценим наработанный опыт со странами-партнерами, и Казахстан здесь в первом ряду.

Мы на постоянной связи с коллегами из национальной федерации и видим, насколько скрупулезно идет подготовка. Поэтому да, мы уверены, что чемпионат в Алматы пройдет на уровне стандартов FIDE. Оснований для других ожиданий у нас просто нет. Более того, предыдущий опыт взаимодействия доказывает эффективность совместной работы.

– Вы несколько раз произнесли слово «экосистема». Насколько такой подход, вообще, распространен в мировой практике и как вы лично его оцениваете?

– Позиция генерального директора FIDE дает, пожалуй, уникальную точку обзора: я вижу, как устроена работа практически всех национальных федераций. Подходы в целом похожи, но почти всегда перевешивает что-то одно.

Одни страны бросают львиную долю ресурсов на подготовку элиты и получают сильных гроссмейстеров при очень узкой базе. Другие делают ставку на массовость, и тогда шахматами увлекаются сотни тысяч людей, зато кузница чемпионов работает с перебоями.

Казахстанский подход хорош тем, что не заставляет выбирать между этими полюсами, поэтому и дает предсказуемо высокий результат. Шахматы в вашей стране приносят спортивные победы и одновременно встроены в образование, культурную и социальную жизнь. Экосистема замыкает весь цикл.

Важно и то, что ваша федерация успела доказать – этот подход работает. Я хорошо помню, с какой энергией три года назад команда КФШ взялась за дело, и видно, что эта энергия никуда не делась. Специально проверил статистику по итогам 2025 года: казахстанские шахматисты завоевали 162 медали на международных турнирах, 64 из них – золотые. Это реально высочайшие показатели. Параллельно шахматы пришли в школы и регионы, стали частью публичного пространства.

Так что оцениваю казахстанский опыт очень высоко. Он заслуживает внимания других федераций, и мы будем только рады, если модель приживется в глобальном масштабе. Радует, что Казахстан охотно делится опытом и подтягивает за собой соседей.

– В Казахстане сейчас горячо обсуждают финансирование профессиональных спортсменов, шахматистов в том числе. Хватает ли, на ваш взгляд, нынешних объемов поддержки?

– Тема денег острая везде, и Казахстан тут не исключение. Я, пожалуй, не назову ни одной страны, где спортсмены и федерации считали бы, что средств достаточно. И это нормально, аппетит к развитию и должен опережать возможности.

К сожалению, бывает и другое: тема финансирования превращается в инструмент привлечения внимания, в чисто медийный сюжет.

Я вижу картину по всем национальным федерациям и могу сказать совершенно точно: на шахматы в Казахстане сегодня выделяются беспрецедентные суммы. Это факт. Такого уровня поддержка игроков – явление исключительное. Поверьте, шахматисты почти во всех федерациях мира о подобных условиях могут только мечтать.

И эта поддержка внесла решающий вклад в победы казахстанцев последних лет. Системная подготовка и тренерское сопровождение, постоянные выезды на сильнейшие турниры мира. Все это стоит немалых денег, и Казахстан эти инвестиции сделал. Результат виден в медальных зачетах и рейтингах, с ним трудно спорить.

Значит ли это, что можно остановиться? Конечно нет. Конкуренция глобально ужесточается, и потребности будут расти вместе с амбициями. Но такой разговор нужно вести честно и профессионально, в логике прозрачных критериев, без ультиматумов в духе «дайте больше, иначе виноваты вы». Насколько я вижу, КФШ и профильное министерство выстраивают диалог именно так.

Понимаю амбициозность игроков, но очень не хочется, чтоб чьи-либо высказывания оттолкнули правительства и спонсоров от желания поддерживать нашу замечательную игру.

– А если говорить о лидере казахстанских шахмат Бибисаре Асаубаевой? Она публично пожаловалась на нехватку средств, при этом Минспорта и КФШ открыто назвали выделенные суммы, а это сотни миллионов тенге. Как вы смотрите на эту ситуацию со стороны?

– Начну с главного. Бибисара, бесспорно, мировая звезда. Трехкратная чемпионка мира по блицу, серебряный призер турнира претенденток, пятый номер мирового рейтинга. Это высший уровень, и Казахстан ею по праву гордится. Я давно слежу за ее карьерой и отношусь к ней с большим уважением как к игроку.

Судить, кто прав в этом споре, мне не с руки, я не сторона конфликта и не распоряжаюсь бюджетами в Казахстане. Но убежден, что в таких вопросах эмоции – плохой советчик, опираться нужно на факты. А факты, насколько мне известно, таковы: Бибисара получает наибольшее финансирование от своего государства и федерации среди всех шахматисток мира. Честно говоря, я не помню сопоставимого примера во всей истории шахмат.

Добавлю еще один важный, возможно, ключевой момент. Она профессиональный спортсмен, а главный источник дохода шахматного профессионала – это призовые. Они у нас очень существенные, и ФИДЕ немало сделала для того, чтоб сильнейшие шахматистки мира получали достойные гонорары.

Поверьте, я знаю, в каких условиях готовятся многие игроки мировой элиты. На этом фоне условия Бибисары выглядят более чем достойно. Конечно, этого может не хватать для оплаты сразу одиннадцати помощников, а Бибисара недавно называла именно такую цифру. Но могу сказать, что команды ведущих игроков мира обычно состоят из двух-трех человек. В период подготовки к матчу на первенство мира эта цифра немного увеличивается, но тут встает вопрос: где пролегает граница между ролью государства и самого спортсмена и его спонсоров.

И хотя я восхищаюсь амбициозностью Бибисары и ее семьи, есть ощущение, что баланс тут утрачен.

В любом случае, вопросы финансирования должны решаться за столом переговоров, с цифрами на руках и конкретными обязательствами. Когда же спор выносится в медиа, да еще в негативном ключе, проигрывают, прежде всего, сами шахматы. Очень хочется, чтобы эта история завершилась конструктивно. Именно во имя шахмат. Давайте не забывать: в Казахстане растет поколение очень талантливых игроков, и будет обидно, если они, пусть и косвенно, станут пострадавшими от всей этой истории.

– Напоследок вернемся к мировым шахматам. Какие у FIDE цели на ближайшие пять-десять лет? И что искусственный интеллект сделает с игрой?

– На горизонте пяти-десяти лет я бы выделил несколько направлений.

Первое. Наши топовые чемпионаты должны стать мейнстримовым спортом. В 2024 году титульным спонсором матча на первенство мира был Гугл, в 2026 году мы ожидаем подписания с еще одним из гигантов IT. Внимание публики к главным чемпионатам потом превращается в интерес к шахматам как таковым.

Второе. Десятки миллионов людей пришли в шахматы онлайн, и наша задача выстроить для них мост к организованным шахматам: турнирам, клубам, рейтингам, федерациям. У того, кто сегодня играет блиц в телефоне, должен быть понятный путь в реальную шахматную жизнь.

Третье. Шахматы доказали свою ценность как педагогический инструмент, и мы хотим, чтобы школьные программы охватили максимум стран.

Четвертое. География и инклюзивность развитие игры от Африки до Латинской Америки, инвестиции в женские шахматы, программы для людей с особыми потребностями и многое другое. Шахматы, пожалуй, – самый демократичный спорт на планете, им не нужны стадионы. Этим преимуществом надо пользоваться сполна.

Пятое. Дигитализация шахматной жизни. Мы планируем предоставить доступ к обучающей платформе, где можно будет не только изучать дебюты и эндшпиля, просматривать партии сильнейших игроков и решать позиции, отрабатывая навыки и паттерны, но прицельно совершенствоваться с помощью ИИ-помощника.

ИИ уже изменил шахматы, и в основном к лучшему. Он демократизировал шахматное знание: юный игрок из любой точки мира получил доступ к аналитике такого уровня, о котором чемпионы прошлого могли только мечтать. Он обогатил саму игру, машины показали идеи, которые человек не находил десятилетиями, и творческий арсенал шахмат заметно расширился. Не случайно нынешнее поколение шахматистов самое молодое и, возможно, самое сильное в истории.

При этом я твердо убежден: ИИ никогда не заменит того, ради чего мы любим шахматы. Мы ведь смотрим партии ради красоты противостояния человеческих характеров, стерильная безошибочность сама по себе никого не волнует. Так что мой прогноз оптимистичен. ИИ останется инструментом, пусть и самым мощным в истории игры. А душой шахмат останется человек. И наша задача – давать возможность людям совершенствоваться, следить за любимой игрой, соревноваться самим, независимо от того, в какой части света происходит дело.

Спасибо за интервью!