До казахстанского проката добрался «Ее личный ад» — новый фильм культового датского режиссера Николаса Виндинга Рефна. Картину показали ранее в этом году на Каннском кинофестивале вне конкурса, и для Рефна она стала долгожданным возвращением в большое кино — им он не занимался почти 10 лет со времен фэшн-триллера «Неоновый демон» и перерыва на работу с сериалами. Несколько лет назад постановщик пережил клиническую смерть, что не могло не повлиять на «Ее личный ад». О том, с какими трудностями здесь может столкнуться неподготовленный зритель и кто выходит победителем из битвы стиля и содержания, — в рецензии «Курсива».
Молодая актриса Эль (Софи Тэтчер) приезжает в некий город (вероятно, японский), окутанный неоновыми огнями и туманом, чтобы принять участие в съемках кино. Им вроде как занимается ее отец Джонни (Дюгрей Скотт), с которым у Эль напряженные и не совсем здоровые отношения, но тот вскоре покидает дочь — он хочет, чтобы у нее за это время наладилось общение с партнершей по фильму и по совместительству мачехой Доминикой (Гавана Роуз Лю). Перед этим он успевает рассказать страшилку о маньяке по прозвищу Кожаный человек, бродящем по улицам в поисках своей дочери и жестоко убивающем девушек. Встречей с ним одержим другой иностранец в городе — героический американский рядовой Кей (Чарльз Мелтон), у которого Кожаный человек забрал ребенка.
Николас Виндинг Рефн — второй по величине современный датский режиссер после Ларса фон Триера (интересно, что отец Рефна Андерс — многолетний соратник последнего, работавший над картинами в диапазоне от «Догвилля» до «Нимфоманки»). Оба они неравнодушны к экранному насилию и разного рода эстетическим провокациям. Но если Триер — убежденный поклонник Андрея Тарковского, то автор «Драйва» и «Неонового демона» всю жизнь тяготел к более низким (но от этого никак не менее вычурным) жанрам — категории, которую принято называть эксплотейшном и грайндхаусом. Особый интерес в этом контексте для него представляет Италия, которая являлась не только родиной интеллектуального кинематографа Микеланджело Антониони и Лукино Висконти, но и фабрикой по производству самого разнообразного массового контента, от детективов до порнографии.
Нет, в «Ее личном аду», примерно на 90 процентов состоящем из цитат (даже название полностью позаимствовано у одной старой британской эротической ленты), добрая половина которых приходится на самом деле на творчество Рефна, есть отсылки и к высоколобой классике. Скажем, линия съемок кэмпового научно-фантастического фильма, где принимает участие Эль, чем-то напоминает метасюжет «Восьми с половиной» Федерико Феллини — там, как мы помним, персонаж Марчелло Мастрояни тоже безуспешно пытался работать над подобной картиной. Но все-таки здесь генеалогия немного другая. Основным ориентиром выбран джалло, особый жанр итальянского детективного хоррор-кино и предвестник американских слэшеров.
Суть его можно описать так — таинственный убийца в маске (и часто черных перчатках, как у Рефна; тут они вдобавок еще и инкрустированы алмазами, превращаясь в настоящий ценный артефакт) жестоко убивает очень красивых женщин. Самым известным режиссером джалло является Дарио Ардженто (кстати, зачастую именно его руки в кадре «играли» роль рук маньяка — еще одна своеобразная шутка на тему кинотворчества, но помрачнее, чем у Феллини), для которого пышный стиль порой оказывался важнее содержания — нехитрых сказок о встрече со злом, приправленных поп-психологией. Или же становился самим содержанием.
Все это (в избытке!) есть и у Рефна, занятого таким образом многофигурной стилизацией. Без понимания контекста джалло «Ее личный ад», пожалуй, принесет не так много синефильского удовольствия, если говорить о нем в подобных категориях, — стоит также упомянуть, что музыку к нему написал 84-летний ветеран жанра Пино Донаджо (в интервью Рефн признается, что пришлось даже погуглить перед тем, как обратиться за его помощью, — жив ли тот вообще), работавший с Ардженто. Весьма соблазнительно сузить масштаб фильма до определения почти двухчасового видеоклипа. Музыка и вправду играет здесь большую роль, а малосвязанный сюжет нарочито бессобытиен и как будто бессмыслен — в кинотеатр стоит приходить прежде всего за так называемым вайбом.
Многие критики поспешили записать «Ее личный ад» в творческие провалы, ссылаясь на то, что раньше режиссер делал то же самое, но куда лучше, а сейчас ему попросту нечего сказать. Легко выдать и аргументы на тему того, что кино выглядит нейросетевым продуктом, замешанным на растиражированных Рефном образах и темах (секс, насилие, неон, блестки и далее по списку), — это действительно возведенный в абсолют авторский почерк.
В стильных декорациях, место которым вполне могло бы найтись в алматинском музее современного искусства, разворачивается то ли максимально низкопробная «бэшка», то ли настоящая античная трагедия — история, заимствующая десятки вещей отовсюду, словно специально избегает интерпретаций, с издевочкой предлагая, к примеру, жирные фрейдистские мотивы. Что же перед нами? Запечатленный трансгрессивный опыт о преисподней после клинической смерти режиссера? Фетишистское собрание кадров на Pinterest, пропитанных male gaze?
Наверное, прежде всего это неожиданно сентиментальное семейное послание. «Неонового демона» Рефн посвятил жене, модели Лив Корфиксен, настал черед дочерей, едва не потерявших отца. К концу этот сеанс эстетической мастурбации, который, очевидно, будет не очень комфортно разделить остальным (так, в моем случае из редких четырех человек в зале до финала досидели лишь двое, включая меня), вдруг превращается в довольно светлую сказку — с хэппи-эндом, и он появляется здесь словно вопреки пару раз упомянутому рассказу соотечественника режиссера Ганса Христиана Андерсена «Девочка со спичками». Небольшой спойлер: Рефн предпочел вооружить свою решительную героиню топориком.
