Иллюзия «детской ссоры»: психолог объяснил, как распознать «молчаливый» буллинг
В 2025 году в Казахстане зарегистрировали 404 административных дела, связанных с буллингом. Однако до того, как дойти до заявлений в полицию, травля может месяцами протекать в полной тишине. Насмешки, скрытые бойкоты и кибербуллинг остаются невидимыми для учителей и родителей, маскируясь под обычные «детские ссоры». Психолог-консультант Айбек Сидиков объяснил, как вовремя распознать «молчаливый» буллинг, почему дети скрывают проблему от семьи и какие советы взрослых делают только хуже.
Ситуация с буллингом в казахстанских школах постепенно меняется. По итогам апробации программы «ДосболLIKE» в 50 школах девяти регионов в 2025 году доля детей-агрессоров снизилась на 1,5% по сравнению с 2024 годом, а доля детей, которые ощущают себя жертвами травли, — на 5,4%. С другой стороны, изменилась и сама травля.
Если раньше она в основном ограничивалась школой, двором или компанией сверстников, то теперь может продолжаться после уроков — в мессенджерах, социальных сетях и общих чатах. Фото, видео или оскорбительный пост способны быстро выйти за пределы класса, а агрессоры — действовать с анонимных аккаунтов.
«Развитая цифровая среда может усугублять травлю — из физического мира он может перейти в виртуальный — в мессенджерах типа WhatsApp, Telegram и других соцсетях. Тем самым границы могут стираться. А к цифровым пространствам люди думают, что остаться безнаказанными намного легче, как и избежать наказания или ответственности», — пояснил Айбек Сидиков.
Почему травить начинают всем классом
По мнению психолога, в «Повелителе мух» Уильяма Голдинга детям понадобилось совсем немного времени, чтобы без взрослых установить свои правила: выбрать сильных, найти слабых и превратить жестокость в норму. В школьном классе остров не нужен — похожая иерархия может возникнуть прямо за соседними партами.
Буллинг редко остается историей двух детей. Один начинает, другие смеются, присоединяются или молчат — и травля становится правилом группы.
«Типичной жертвы или портрета жертвы не существует. Объектом травли может стать и тихий ребенок, и отличник, и лидер, и спортсмен», — объясняет психолог.
Поэтому вопрос не столько в том, почему конкретный ребенок стал мишенью, сколько в том, почему коллектив позволил сделать его отличие поводом для травли.
Для инициатора буллинг может быть способом получить внимание, признание или статус среди сверстников. Если это работает, а серьезных последствий нет, к нему постепенно присоединяются другие.
«Буллинг — это почти всегда групповое явление. Одни дети активно участвуют, другие смеются и поддерживают и тем самым якобы поддерживают агрессора, третьи молчат из страха самим стать следующей мишенью, а четвертые могут проявить равнодушие», — говорит Сидиков.
В результате травлю поддерживают не только те, кто непосредственно оскорбляет или унижает ребенка. Смех, одобрение и даже молчание помогают закрепить сложившуюся внутри класса иерархию.
«Если агрессор получает внимание, статус и безнаказанность, его поведение начинает копироваться. Поэтому работать только с двумя детьми недостаточно. Нужно менять правила и атмосферу всего класса: что считается нормой и какое поведение получает одобрение группы», — отмечает психолог.
Почему родители узнают о травле последними
Ребенок, оказавшийся против группы, не всегда готов сразу обратиться за помощью. Он может стыдиться происходящего, бояться мести или не верить, что взрослые смогут что-то изменить. Подростки также опасаются, что вмешательство родителей только ухудшит их положение в классе.
«Ребенок может стыдиться, бояться мести или считать, что взрослые не помогут. Или считать, что это в скором времени само собой пройдет. Подросток особенно часто опасается, что после вмешательства родителей ситуация станет еще хуже», — рассказывает Сидиков.
Поэтому отсутствие жалоб еще не означает отсутствия проблемы. Насторожить родителей должны отказ идти в школу, резкое снижение успеваемости, потеря друзей, нарушения сна, замкнутость или раздражительность, тревога после сообщений на телефоне и внезапные просьбы перейти в другой класс.
Особенно серьезно, по словам психолога, следует относиться к фразам «я боюсь идти в школу», «больше не могу» или «лучше бы меня не было».
Длительная травля может сопровождаться снижением самооценки, тревожными и депрессивными состояниями, проблемами со сном и учебой, социальной изоляцией. Разговоры о смерти или нежелании жить, самоповреждения, прощание с близкими, раздача важных вещей и резкая потеря интереса к жизни требуют уже срочного обращения за профессиональной помощью.
Почему «дай сдачи» может сделать хуже
Узнав о травле, родители нередко хотят немедленно поговорить с обидчиком или его семьей. Однако самостоятельная разборка взрослых с ребенком может не остановить буллинг, а перевести его в менее заметную форму.
«Угрозы, разборки и попытки самостоятельно разобраться и поставить ребенка на место могут усилить травлю (в ответ или принять более изощренные и скрытые формы). Правильнее сначала зафиксировать ситуацию и обратиться в школу», — предлагает психолог.
Если встреча родителей все же необходима, Сидиков советует проводить ее с участием представителей школы и с конкретной целью — прекратить травлю и обеспечить безопасность ребенка.
Не всегда работает и попытка немедленно «помирить» детей
«Нет, точнее, не всегда, особенно если между детьми существует страх или у одного из них нет желания «мириться». Посадить ребенка рядом с тем, кого он боится, и заставить «поговорить по душам» или пожать руки может дополнительно его травмировать», — считает он.
Формальное рукопожатие не означает, что положение ребенка внутри класса изменилось. По той же причине советы «не обращай внимания», «будь сильнее», «дай сдачи» или «сам разберись» могут дать обратный эффект.
«Родительские фразы или советы «не обращай внимания», «сам виноват», «будь сильнее, надо уметь постоять за себя», «сам разберись или обратись к учителю» часто воспринимаются ребенком как «я остался один с проблемой» и может сильно усугубить психологическое состояние», — предупреждает Сидиков.
Первым шагом психолог предлагает дать ребенку понять, что ему верят. Затем выяснить, когда началась травля, кто в ней участвует, где это происходит, есть ли угрозы и свидетели. Если буллинг продолжается онлайн, стоит сохранять переписки, скриншоты, фотографии и видео.
Что делать, если школа считает это обычной ссорой
Проблема усложняется, когда школа не признает происходящее буллингом или объясняет травлю поведением самого ребенка.
«Если школа говорит, что ребенок «сам провоцирует», важно разделять две вещи — поведение ребенка действительно может требовать коррекции, но это никогда не дает другим детям права его унижать или травить», — говорит Сидиков.
Вместо спора с администрацией психолог советует задавать конкретные вопросы: что произошло после обращения родителей, с кем поговорили сотрудники школы, какие меры приняли, кто отвечает за безопасность ребенка и когда будет проверено, прекратилась ли травля.
Если вопрос пытаются решить только устно, психолог рекомендует фиксировать обращения.
«Если школа пытается все решить «на словах», и нет заинтересованности, то правильно будет подкреплять все в виде протоколов, письменных обращений, нужных записях и так далее, чтобы оставался «след», — советует он.
Это позволяет оценивать реакцию школы не по количеству проведенных бесед, классных часов и других мероприятий, а по результату.
«Важно проверять не то, «провела ли школа мероприятие», а другое: прекратилась ли травля и стало ли ребенку безопаснее», — подчеркивает психолог.
Если школа не может обеспечить безопасность, травля стала хронической, а против ребенка сформировалась устойчивая группа, одним из вариантов остается перевод.
«Важно донести до ребенка посыл, что «мы меняем среду не потому, что с тобой что-то не так, а потому, что твоя безопасность для нас важнее всего», — отмечает собеседник.
На другом полюсе находится попытка решить проблему исключительно наказанием зачинщика. Если травля уже стала частью отношений внутри класса, наказать одного ребенка еще не означает изменить сложившиеся правила.
По словам Сидикова, необходимо понять, что агрессия дает ребенку — статус, внимание, ощущение власти или возможность занять определенное место в коллективе. Это не снимает с него ответственности, но позволяет работать с причиной поведения, а не только с его последствиями.
Поэтому профилактика буллинга не должна ограничиваться уроками дружбы и разовыми беседами. Нужны понятные правила поведения, возможность безопасно сообщить о травле, подготовленные педагоги, наблюдение за проблемными местами и контроль ситуации после вмешательства.
Главный показатель при этом достаточно простой: стало ли ребенку безопасно
«Самая опасная ошибка — это дать ребенку понять, что он один на один с проблемой», — говорит Сидиков.
Ребенка можно учить защищать свои границы, отвечать на давление и обращаться за помощью. Но требовать от него самостоятельно справиться с травлей, которую уже поддерживает группа, нельзя.
