Три буквы больше не в моде. Они обязательны
«ESG мертв» – с таким заголовком в июле 2026 года газета Financial Times рассказала о кризисе прежней модели ESG-инвестирования. Еще раньше аналитики зафиксировали отток средств из ESG-фондов в 2025-м, бизнес все чаще демонстрировал усталость от повестки, а ЕС стал упрощать отдельные параметры ESG-регулирования. При этом сами по себе экологические и социальные риски никуда не исчезли.
Между тем для Казахстана эта дискуссия о нюансах ESG пока не так актуальна. С 1 июля 2027 года обязательные требования по управлению экологическими и социальными рисками и раскрытию ESG-информации начнут действовать для банков, а параллельно Казахстан готовит поэтапное внедрение IFRS S1 и S2.
Первыми эти перемены ощутят банки. Новые требования АРРФР предусматривают создание полноценной системы управления экологическими и социальными рисками, их включение в кредитные процедуры и раскрытие соответствующей информации. При этом последствия выйдут за пределы банковского сектора.
Изменится кредитование бизнеса. При финансировании средних предприятий, корпоративном и проектном финансировании банки должны будут проводить комплексную оценку экологических и социальных рисков потенциального заемщика – ESDD. Результаты такой проверки учитываются при принятии решения о финансировании.
Для крупных сделок требования становятся еще серьезнее: совет директоров банка должен участвовать в принятии решений о финансировании заемщиков с высоким уровнем экологических и социальных рисков, если объем финансирования превышает 5% собственного капитала банка.
Поэтому новые правила затронут и компании, которые пока не обязаны публиковать полноценную ESG-отчетность. Среднему предприятию, которое обращается за кредитом, придется предоставлять банку информацию, необходимую для оценки экологических и социальных рисков. Может возникнуть каскадный эффект: требования регулятора переходят к банку, от банка – к заемщику, а в дальнейшем могут затрагивать его подрядчиков и поставщиков, если информация о них необходима для оценки рисков и углеродного следа всей цепочки.
Изменятся ли ставки по кредитам? Пока преждевременно говорить об автоматической связи между высоким углеродным следом компании и повышением процентной ставки – прямой формулы в банковском регулировании еще нет. Так что вопрос того, насколько сильно ESG-профиль заемщика будет влиять на цену денег на практике, остается открытым.
При этом Казахстан усиливает ESG-регулирование в момент, когда Европа и глобальный инвестиционный рынок пересматривают сложившиеся подходы. По данным мониторинга Morningstar, в 2025 году устойчивые фонды столкнулись с годовым чистым оттоком средств – инвесторы вывели $84 млрд против притока $38 млрд годом ранее.
Меняется и регулирование. Обязательная отчетность в ЕС теперь сосредоточена на компаниях более чем с 1000 сотрудников и годовым оборотом свыше 450 млн евро. Одновременно Еврокомиссия пересмотрела стандарты ESRS, сократив количество обязательных показателей более чем на 60%, а общее число показателей – более чем на 70%. В корпоративных коммуникациях распространяется greenhushing: по данным британского опроса 2026 года, 85% директоров сокращали публичные сообщения об устойчивом развитии, опасаясь обвинений в greenwashing и юридических рисков.
ESG меняется: громких деклараций становится меньше, требования к данным и управлению рисками становятся конкретнее. Казахстан входит в этот этап со своей траекторией – от добровольных практик к формализованным требованиям. Как это отразится на банках, крупном бизнесе и МСБ, кто уже готов к новым стандартам и какие изменения последуют дальше – об этом рассказываем в новом выпуске Kursiv Business Guide ESG 2026.
