Почему фальсификация лекарств в Казахстане вне уголовной ответственности
Казахстанцы все больше рискуют, когда покупают лекарства. Если в 2024 году за нарушения при реализации и хранении незарегистрированных лекарств и медицинских изделий было возбуждено 51 уголовное дело, то в 2025 году — уже 161. За прошлый год из незаконного оборота изъяли более 20 тыс. упаковок различных лекарств.
Глобальный тренд и риски для Казахстана
Теневой рынок лекарств растет с каждым днем. Для покупателя это буквально означает риск для жизни — шансы купить подделку вместо лекарства возрастают.
Фальсификация лекарств является международной проблемой, и Казахстан здесь столкнулся с общемировым трендом — Всемирная организация здравоохранения заявляет, что как минимум один из десяти медицинских продуктов в странах с низким и средним доходом является недоброкачественным или фальсифицированным. Такие препараты могут содержать токсичные вещества, усиливать устойчивость к противомикробным препаратам и подрывать доверие ко всей системе здравоохранения.
Казахстан уже пытается решить эту проблему через обязательную цифровую маркировку: все лекарства, произведенные после 1 июля 2024 года, должны иметь код Data Matrix, а покупатель может проверить подлинность через приложение Naqty Onim. Но даже эта система работает только внутри легальной цепочки. Если препарат продается «из-под полы», в соцсетях, маркетплейсах или через серые каналы, пациент снова оказывается в зоне риска.
Когда подделка смертельно опасна
Ярким примером того, что ситуация с подделками становится буквально смертельно опасной, стало заявление Комитета медицинского и фармацевтического контроля. По словам заместителя председателя Комитета Гаухар Раймкуловой, «в 2025 году выявлены случаи реализации на территории Казахстана антибиотиков с подозрением в фальсификации». Все сомнительные серии были изъяты, возбуждены административные производства.
Подделки такого рода опасны тем, что речь идет об инъекционных антибиотиках для внутримышечного введения. Если в таком препарате нет действующего вещества или нарушена его дозировка, пациент попадает в зону серьезного риска для здоровья: формально лечение идет, но в реальности инфекция может продолжить развиваться, причем еще и станет резистентной к антибиотику.
Отдельная угроза связана с растворителем: если в подделке нарушены состав или концентрация лидокаина, это повышает риск непредсказуемых местных и системных реакций, поскольку лидокаин — не нейтральная вода, а анестетик с собственными противопоказаниями и риском токсических эффектов.
Подделка антибиотиков — не экзотика, а повторяющийся международный сюжет, который затрагивал и Казахстан. ВОЗ прямо указывает, что антибиотики входят в число наиболее часто выявляемых недоброкачественных и фальсифицированных медицинских продуктов.
В Казахстане один из самых заметных эпизодов был раскрыт в Алматы в 2020 году: прокуратура сообщала о подпольном цехе, где изготавливали поддельные препараты, в том числе цефтриаксона, применявшиеся при лечении коронавирусной инфекции; по данным надзорного органа, было выявлено около 60 тыс. единиц такой продукции. Международная практика показывает, что проблема носит системный характер.
ВОЗ выпускала отдельные предупреждения о фальсифицированных Penicillin V в Камеруне, cefixime в Конго, Augmentin в Уганде и Кении, а также о поддельных препаратах amoxicillin + clavulanic acid на Гаити. Все это означает, что риск фальсификации антибиотиков является системным. Значит, и противодействие должно быть системным. Но так ли это на самом деле?
Сначала вред, потом — наказание
Формально в Казахстане система борьбы с фальсификацией лекарств предусматривает и административную, и уголовную ответственность. Комитет проводит плановые и внеплановые проверки, отправляя материалы в гослаборатории с международной аккредитацией.
За последние годы регулятор провел сотни проверок и составил тысячи административных протоколов. Но есть в системе и слабые места. Например, уголовная ответственность для производителей фальсификата наступает лишь в тех случаях, когда подделка нанесла тяжелый вред здоровью человека.
Сама модель ответственности устроена так, что карает за последствия, но не предотвращает нанесение тяжкого вреда. В результате складывается ситуация, при которой государство способно обнаруживать и изымать подозрительную продукцию, но вопрос о неотвратимости наказания для тех, кто выводит ее на рынок, остается открытым.
В итоге государство демонстрирует контроль на уровне запретов и административных мер, но не создает у рынка ощущения неизбежного наказания. А значит, для распространителя фальсификата это все еще не преступление с высокой ценой, а риск, который можно попытаться пережить.
Реактивная модель наказания не работает
— Мы убеждены, что такой модели ответственности, при которой уголовное дело возбуждается преимущественно при наличии тяжкого вреда здоровью, недостаточно, — говорит президент Ассоциации международных фармацевтических производителей в РК Вячеслав Локшин. — Такая модель является реактивной, а не превентивной. Профилактика преступлений в этой сфере требует наказания за сам факт посягательства на жизнь и здоровье граждан.
Как бы грозно не звучали действующие нормы закона, все меняет практика их применения, которая и дает шанс производителям фальсификата уйти от ответственности:
— На практике чрезвычайно сложно доказать причинно-следственную связь, — объясняет Вячеслав Локшин. — Дело в том, что состояние пациента в момент приема препарата часто уже тяжелое. И если использовался фальсификат, то разграничить вред от основного заболевания и вред от токсичности фальсификата юридически трудно. Именно поэтому акцент в законодательстве должен смещаться с последствий применений фальсификата на сам факт оборота подделки. Наличие фальсификатов на рынке показывает, что лазейки остаются. Необходим более жесткий контроль за каналами неформальной торговли (интернет-аптеки, социальные сети) и усиление полномочий регуляторного органа…
Как сообщили Kursiv.Media в Комитете, уголовные дела именно по фактам реализации фальсификата в Казахстане в 2025 году не возбуждались. Но при этом факты оборота подделок были зафиксированы! Значит, грозные уголовные статьи не применяются на практике, просто потому, что механизм сбора доказательств дает сбой.
— Основной пробел в нашем законодательстве — децентрализация ответственности, продолжает эксперт. — Зачастую дела «кочуют» между полицией, экономическим расследованием и фармацевтическим контролем. Считаем, что необходима единая межведомственная стратегия и специализация следственных органов на преступлениях против здоровья населения.
Что можно изменить
Интернет-торговля, цифровые технологии, внедрение ИИ — все это создает дополнительное давление на фармрынке, в том числе и в области фальсификата, давая злоумышленникам и недобросовестным участникам рынка дополнительные инструменты. Соответственно, на новые вызовы нужно реагировать, но как?
— Уголовная ответственность должна наступать за сам факт производства и оборота фальсифицированного препарата независимо от наступивших последствий, это принципиальная позиция Ассоциации, — резюмирует Вячеслав Локшин. — Лекарство — это особый товар и изготовление фальсификата является умышленным преступным деянием, которое направленно на обман пациента. Уголовное преследование должно начинаться с момента выявления факта производства или попытки сбыта, независимо от того, успел ли препарат причинить физический вред. Это единственный способ обеспечить эффективную превенцию…
Эксперт подчеркивает: да, существуют чисто технические способы усиления контроля, однако ситуация с масштабом подделок и угрозами здоровью является таковой, что требует более радикальных новаций:
— Чаще всего фальсифицированная продукция появляется на уровне мелких оптовиков с сомнительной репутацией, в безлицензионных точках продаж, закупающих товар без надлежащих документов из-за низкой цены, — объясняет Вячеслав Локшин. — Маркировка — это один из инструментов, который делает цепочку поставок прозрачной. Однако она работает на 100% только тогда, когда каждое звено (от склада до конечной аптеки) честно сканирует код, а потребитель имеет привычку проверять его через приложение. Если препарат продается «из-под полы» мимо системы, маркировка бессильна. Считаем, что внедрение принципов Конвенции «Медикрим» (Medicrime Convention), являющейся первым международным договором, который квалифицирует фальсификацию медицинской продукции как преступление, сопоставимое по тяжести с торговлей наркотиками, требует уголовного наказания за производство и хранение подделок.
Побочный эффект фальсификата
Качественный разрыв между объемом фальсификата и действующими карательными мерами сегодня явно не в пользу рынка. И это дает необычный побочный эффект, который бьет уже не только по здоровью тысяч людей, но и по имиджу страны в целом. Развитие казахстанской фармацевтики тесно связано с международными лидерами фармрынка, которые, однако, насторожено относятся к неоднозначной ситуации в области контроля и борьбы с подделками:
— Для международных фармацевтических производителей ключевым фактором является строгое соблюдение законодательства и защита прав интеллектуальной собственности, — подчеркивает Вячеслав Локшин. — Инвесторы будут опасаться вкладывать средства в локализацию производства, если их легальный продукт вынужден конкурировать с фальсификатом, который не несет затрат на качество и исследования.
Таким образом, проблема фальсифицированных лекарств в Казахстане выходит далеко за пределы отдельного нарушения или сбоя контроля. Эффективность надзора, недостаточная. По словам экспертов, реактивный характер противодействия и пробелы в правовом механизме создают системный ущерб сразу на нескольких уровнях. Прежде всего, это риск для здоровья граждан, которые могут столкнуться с препаратами с неподтвержденным составом, дозировкой и безопасностью.
Но не менее важно и другое: присутствие фальсификата деформирует сам рынок, подрывает доверие к легальному обороту, искажает конкурентную среду и снижает мотивацию добросовестных игроков инвестировать в качество, локализацию и долгосрочное развитие. В такой среде страдает не только пациент, но и репутация страны. Чем слабее защита рынка от подделок, тем сложнее Казахстану развивать собственную фармацевтическую промышленность и убеждать международные компании в надежности местной юрисдикции для инвестиций и производства.
