«Сейчас музыкантов выбирают по внешности» - 03.06.2010 - Kursiv Media Казахстан

«Сейчас музыкантов выбирают по внешности»

«Камерата Казахстана» закончила сезон старинной музыки оригинальным концертом Intrabaroque. Специально для этого выступления коллектив приобрел смычки и струны, изготовленные по канонам эпохи барокко, для аутентичного звучания. В проекте принимал участие солист из Бельгии Сергей Истомин. Музыкант, играющий на виолончели и ее предшественнице – виоле да гамба, – рассказал в интервью «Къ» каково быть исполнителем классической музыки в XXI веке.

«Камерата Казахстана» закончила сезон старинной музыки оригинальным концертом Intrabaroque. Специально для этого выступления коллектив приобрел смычки и струны, изготовленные по канонам эпохи барокко, для аутентичного звучания. В проекте принимал участие солист из Бельгии Сергей Истомин. Музыкант, играющий на виолончели и ее предшественнице – виоле да гамба, – рассказал в интервью «Къ» каково быть исполнителем классической музыки в XXI веке.

– Сергей, сейчас в Европе и России много коллективов, играющих произведения эпохи барокко. Как мы видим, концерты барочной музыки «Камераты» вызывают оживление публики в Казахстане. Почему сейчас возродился интерес к музыке барокко?
– Потому что мы возвращаемся к истокам. Как археологические раскопки ведутся для того, чтобы лучше понять историю, так и в музыке – вся наша музыкальная история основана на чем-то, и нужно знать эти корни. Ведь в классической, народной музыке очень много смысла. А интерес к барочным произведениям появился еще в конце XIX века, начиная с Мендельсона, когда основывались все эти сообщества старинной музыки, возрождавшие традиции. Во времена барокко играли музыку предшествующей эпохи, в период романтизма – барочную музыку, и так все наслаивалось. Сейчас у музыкантов огромный багаж за спиной, им труднее. Но интерес современных исполнителей вызывает не только музыка барокко, но и классическая романтическая музыка начала ХХ века.

– Есть мнение, что барочную музыку быстро писали и быстро потребляли. Она была обаятельной, у нее было желание нравиться. Может, поэтому такая музыка интересна современному слушателю?
– Да, при королевских дворах она была таким же развлечением, как сейчас поп-музыка. Это была музыка каждого дня, и все, конечно, зависело от заказчика. Например, Людовик XIV каждое свое движение сопровождал музыкой. Это был просто стиль жизни.

– К этому концерту были специальные приготовления: покупали барочные жильные струны, смычки, скрипки. Так сильно различается звук современных и старинных инструментов?
– Это больше зависит от стиля игры, потому что и на старинных инструментах можно играть по-современному. Но мы пытались за короткий срок репетиций поймать более глубокое старинное звучание.
Что еще интересно, барочная музыка во многом импровизационная, я бы сказал, джазовая. Поэтому часто исполнители музыки барокко играют и современную музыку, потому что осознают, о чем идет речь. Если понять стиль, трюк, который заложен внутри, тогда все это работает.

– Можно ли импровизировать при исполнении классической музыки?
– Во многом – да. Я импровизирую. Сегодня, например, на концерте добавил две каденции. Это такая специальная музыкальная часть, где у солиста появляется возможность проявить себя. Недавно записал диск с двумя концертами Гайдна, там есть мои собственные каденции. Такая творческая активность исполнителя допустима, и она всегда очень ценится.

– Некоторые музыканты считают, что Гайдн был очень талантливым композитором, гораздо одареннее известного всем Моцарта…
– Я не могу их сравнивать, каждый хорош по-своему. У Моцарта просто была жизнь короче. Но если мы будем слушать симфонии Гайдна, найдем просто бездну гениальной музыки. Его, правда, нужно слушать больше.

– Сергей, могли бы вы рассказать, что происходит сейчас в мире классической музыки, обозначить какие-то тенденции?
– Я знаю, что современные музыканты внедряются в среду исторической музыки, возвращаются к истокам. Собираются малые коллективы, оркестры, для того чтобы играть, например, сонаты Баха с исторической точки зрения. Сейчас также правит разнообразие форм, эпох. Какие-то направления трудно выделить.

– Что нужно исполнителю классической музыки для того чтобы стать известным?
– Нужно хорошо играть и, к сожалению или к счастью, иметь хорошую бизнес-жилку, продвигать себя, много времени тратить на организационные вопросы.

– В этом есть немного от шоу-бизнеса, не так ли?
– Как и везде. Есть очень много хороших музыкантов, которые остаются в безвестности, потому что не всегда приятно себя пиарить. Я думаю, что и в классической музыке произошла американизация. Вышла даже такая книга – «Конец классической музыки», потому что сейчас большое значение стали иметь деньги, гонорар за выступление. Все превратилось в коммерцию. Жизнь многих великих композиторов была очень трудной, и признание приходило порой уже поздно. А теперь какой-нибудь исполнитель играет их музыку, и публика начинает носить его на руках.

– Всегда казалось, что мир классической музыки по-другому устроен…
– Он изменился. Сейчас выживают сильнейшие. А еще большую роль играет внешность. Агенты так об этом и говорят. Представьте, что часто выбирают солиста по фотографиям, насколько он симпатичен. Такого раньше не было. Мы слушали музыкантов, которые замечательно играют, и никогда не задумывались, как они выглядят. А сейчас публику притягивает фотография солиста на плакате.

Биографическая справкаСергей Истомин закончил школу им. Гнесиных, Московскую консерваторию им. Чайковского (класс В. Фейгина). Позже продолжил курс усовершенствования по виоле да гамба и барочной виолончели в Оberlin Conservatory и известном Институте барочной музыки в США. Много выступает с сольными и камерными концертами в Европе и Северной Америке. В репертуаре Сергея – музыка барочного, классического, романтического периодов, а и также музыка наших дней.

Подписывайтесь на нас в Google News
Материалы по теме
Однажды в черном-черном Гарлеме
Малобюджетный негритянский фильм «Сокровище» о девочке-подростке с судьбой, которая сразу как-то не задалась, а потом становилась все трагичнее, потряс зрителей по всему миру. Наверное, потому, что такая история могла произойти в какой угодно стране, но все же в ней очень много американской специфики. К концу фильма становится понятно, что случись подобная ситуация в другом государстве, все могло бы быть гораздо хуже.
Вкус целлофановой вишни
Художественный руководитель театра Рубен Андриасян сделал классическую постановку пьесы Чехова. Спектакль, несмотря на всю свою предсказуемость, тем не менее держит внимание зрителя.