Между демоном и бесом

В «Двойнике дьявола» новозеландский режиссер Ли Тамахори, заручившись финансовой поддержкой бельгийских и голландских продюсеров, рассказывает историю иракского Калигулы – первого и любимого сына Саддама Хусейна. Из политического триллера или драмы жизни влиятельного мерзавца, коим стараются представить фильм его создатели, «Двойник» оборачивается весьма специфичным зрелищем с восточным золотым китчем, насилием и сексом на грани и за гранью.

В «Двойнике дьявола» новозеландский режиссер Ли Тамахори, заручившись финансовой поддержкой бельгийских и голландских продюсеров, рассказывает историю иракского Калигулы – первого и любимого сына Саддама Хусейна. Из политического триллера или драмы жизни влиятельного мерзавца, коим стараются представить фильм его создатели, «Двойник» оборачивается весьма специфичным зрелищем с восточным золотым китчем, насилием и сексом на грани и за гранью.

Выход «Двойника дьявола» широко не анонсировался ни в Сети, ни в кинотеатрах, потому, появившись в прокате, явно был «темной лошадкой». Позже далекие от политики зрители узнали, что дьяволом называли старшего сына Саддама Хусейна Удея, известного разгульно-деспотичным образом жизни с кокаином на завтрак, пытками провинившихся соратников на обед, похищением школьниц с последующим насилием и изуверствами – на ужин. И все это вперемешку со стрельбой из золотого «калашникова» и прочим наслаждением собственной мегаломанией. Понятно, что безнаказанность отпрыска лидера государства совсем не нравилась простому иракскому народу, и заслуженная расправа была только вопросом времени. Поэтому Удей, вслед за отцом, решил завести собственного двойника. Им, на свою беду, стал его бывший одноклассник – молодой иракский офицер Латиф Яхиа (обоих играет Доминик Купер). Предложение, от которого Латиф, естественно, не мог отказаться, погрузило неиспорченного лейтенанта, отягощенного долгом чести, в пучину порока, дорогих дизайнерских цацек и смертельной опасности, выходом из которой мог стать только побег.

Собственно, фильм снят по мемуарам этого самого Латифа Яхиа, которому все-таки удалось бежать в Европу. Правды в книге, как теперь стало известно, не сыскать, но тогда, в 1990-е годы, мемуары Яхиа стали очень популярным чтивом. В первую очередь, потому, что информации о Хусейне поступало крайне мало, а сам он был демонизирован на Западе до невозможности. Все эти фантазийные истории сделали Яхиа медиазвездой, хотя героического в его биографии, как свидетельствуют спецслужбы, ничего и не было.

Но так получилось, что байки двойника пришлись по душе режиссеру Тамахори, известному большими голливудскими проектами «Умри, но не сейчас», «Три икса 2», «Пророк», «На грани». Поработав с большой сказочной формой (Джеймс Бонд, герои комиксов), Тамахори вроде и снимал триллер на некогда актуальную иракскую тему с персонами более чем интересными для взгляда кинематографиста (мафиозный клан Хусейнов), но получилась все та же фантастика. Хотя, казалось бы, давления от голливудских студий и американского идеологического крена режиссер не испытывал, а за скромные бельгийские деньги имел явно больше авторской свободы.

Но политика в «Двойнике дьявола» – война с Ираном, война из-за Кувейта, шиитский мятеж, которая могла бы стать для режиссера гражданским, независимым высказыванием, послужила лишь фоном для демонстрации разложения иракской верхушки с нескончаемыми вечеринками с блек-джеком и девицами. Благодарность автору можно выразить, пожалуй, только за то, что сам Хусейн-старший в фильме получился совсем не плоским, картонным тираном, каким была велика вероятность его увидеть, а неглупым семейным патриархом, похожим чем-то на Тараса Бульбу, замахивающегося на отморозка-сына за его «проделки».

В остальном же история, рассказанная Ли Тамахори, могла быть историей лидеров любого другого диктаторского режима, биографией крупных мафиози – да мало ли таких, творящих беззаконие! Недаром «Двойника дьявола» чаще сравнивают с драмой «Лицо со шрамом», где Аль Пачино так характерно и харизматично сыграл криминального авторитета Тони Монтану. Сравнение, правда, оказывается не в пользу первого фильма. А попытки молодого Доминика Купера, для которого это новый прорыв в карьере после многочисленных ролей бойфрендов главных героинь, так же смачно облизать сигару, как это делал Пачино, не производят должного эффекта.

Но в целом облик обоих персонажей, сыгранных Купером, охотно пестуется режиссером. Различает их с «Калигулой» Тинто Брасса лишь самая малость – Брасс, как-никак, визуально воспевал женскую плоть, Тамахори – смуглого со жгучими черными усами крутого парня в зеркальных очках и брендовой одежде, еще немного – и вылитый Фредди Меркьюри. На фоне скандальной светской хроники, героем которой становился новозеландский режиссер, это не вызывает никакого удивления.

Подписывайтесь на нас в Google News
Материалы по теме
Ким Ки Дук рассудит
Меньше месяца осталось до открытия кинофестиваля «Евразия». Постепенно главное кинособытие страны обрастает подробностями. Так, стало известно, что международное жюри возглавит корейский режиссер Ким Ки Дук, а фильмом открытия станет первый казахстанский фильм в 3D – «Возвращение в А».