Теневой оборот кальянных РК может достигать 480 млрд: запрет не сработал. Что дальше?
На левом берегу Астаны вовсю работают заведения с вывесками «лаундж-бар» — это название давно стало синонимом мест, где можно свободно покурить кальяны. В меню они в свободном доступе, их фотографии открыто висят на сайтах и в соцсетях. Никто ничего не скрывает и не понижает голос, делая и принимая заказ. Единственное, чего здесь нет — это законного права всем этим заниматься.
Редакция «Курсива» решила разобраться, как выглядит жизнь индустрии, которая официально запрещена уже 13 лет, как ее хотят легализовать и что с ней будет дальше.
В одном из таких заведений мужчина средних лет по имени Кирилл работает кальянным мастером еще с 2015 года. Он признается, что за десять лет видел не так много рейдов — они активизировались примерно с 2019 года. С тех пор тактика работы была простой: быстро собрать кальяны со столов, закрыть двери и не пускать сотрудников полиции дальше холла заведения.
Штрафы давно стали частью бизнес-модели кальянной индустрии. Заведение за рейд получает до 500–600 тыс. тенге, гости — около 60 тыс. При этом самих клиентов штрафуют редко, персонал иногда — руководство чаще берет эти издержки на себя. По словам Кирилла, в цену кальяна их тоже не включают — просто списывают как расходы и работают дальше. Рейды случаются, кальяны убирают, потом достают снова.
«Даже есть те, кто оттуда приходит и курит кальян», — говорит кальянный мастер, указывая пальцем в потолок.
Публика здесь собирается самая разная. Что лишний раз объясняет, почему закон тринадцать лет не работал и почему разговор о легализации вообще стал возможен.
Как санитарный запрет стал формальностью
Курить кальяны в общественных местах в Казахстане запретили в 2013 году. Логика властей была понятна: пассивное курение вредит окружающим. Однако примечательно, что изначально запрет вводился не через депутатов парламента, а постановлением главного санитарного врача Минздрава. Поводом стали пугающие результаты проверок:
«По результатам санитарно-эпидемиологической экспертизы курительных трубок, кальянных жидкостей и их емкостей… установлено наличие кишечной и синегнойной палочек, золотистого стафилококка, дрожжей, грибков в смывах, высокое содержание токсических элементов в курительных смесях, что подтверждает об их потенциальной опасности для здоровья человека», — говорилось в постановлении.
Формально государство защищало граждан не от дыма, а от антисанитарии. Позже нормы перенесли в Кодекс о здоровье народа и ужесточили. Однако низкие штрафы и мораторий на проверки бизнеса превратил этот запрет в формальность.
Глава Ассоциации дымной культуры (АДК) Казахстана Марат Сергалеев отмечает, что исследование фонда «Стратегия» зафиксировало нулевой уровень соблюдения запрета в Шымкенте — там кальян доступен в 100% заведений. В Алматы — в каждом втором.
«Запрет практически не соблюдается, и он породил системную коррупцию», — говорит Сергалеев.
Секретный документ: кальянных стало больше после запрета
В марте 2026 года в распоряжение редакции попал документ, предположительно являющийся проектом поправок в законодательство о легализации кальянов, который уже прошел межведомственные рабочие группы с участием МВД.
Публично существование этого документа не подтверждалось. Однако в самом ведомстве ранее давали понять, что вопрос легализации действительно прорабатывается. Так, заместитель министра внутренних дел Санжар Адилов в ноябре 2025 года заявлял об изучении темы, а в январе 2026-го его коллега Игорь Лепеха подтвердил, что обсуждения ведутся, но окончательное решение еще не принято.
Как хотят легализовать кальяны:
- Ввести официальное понятие «кальянное заведение»;
- Обязать владельцев покупать ежегодную лицензию (около 786 тыс. тенге);
- Установить жесткие требования к вентиляции и изолированным зонам;
- Запретить кальяны в ТРЦ, театрах и на спортивных объектах;
- Перейти на российскую модель акциза (считать налог по весу чистого табака в смеси).
Переход к такой модели по документу будет поэтапный. В 2026 году бизнес адаптируется, а с 2027-го войдут в силу регулярные налоговые выплаты.
При этом авторы законопроекта в пояснительной записке признают, что действующий запрет неэффективен. По их данным, в стране работает около 22 тыс. кальянных заведений — это в четыре раза больше, чем до введения запрета в 2013 году.
Такую живучесть запрещенного рынка, ставшего источником низовой коррупции, экономист Дмитрий Жуков объясняет социальной динамикой: в Казахстане постепенно снижается потребление алкоголя на деловых и дружеских встречах, и кальян просто занял эту нишу как формат совместного досуга с легким тонизирующим эффектом.
«Казахстанские потребители вполне обоснованно считают, что потребление кальянов не представляет общественной и эпидемиологической опасности. При этом, понятно, что и для правоохранительных органов этот вопрос не приоритетен. «Продавившая» этот проект группа отчиталась за свою активность и потеряла интерес к контролю», — поясняет Жуков.
Цена вопроса: расчет теневого оборота
Точно посчитать потери бюджета в серой зоне сложно, но можно по косвенным признакам. Однако даже при самых консервативных расчетах цифры получаются колоссальными.
Если каждое из 22 тыс. заведений из пояснительной записки в среднем продает хотя бы 20 кальянов в день по 3 тыс. тенге, то годовой оборот отрасли превышает 480 млрд тенге. Налог на прибыль в 20% с половины этой суммы дал бы бюджету около 48 млрд тенге в год. В отдельных заведениях цены достигают 7-8 тыс. тенге, а значит, реальные обороты еще выше.
Сами авторы законопроекта называют более скромную цифру — свыше 16 млрд тенге только от акцизов и лицензионных сборов. Но и это деньги, которые государство упускает уже больше десяти лет.
Марат Сергалеев считает цифру в 16 млрд реалистичной, но прогнозной.
«Речь идет не просто о выдаче лицензий, а о введении достаточно серьезных требований к деятельности. Очевидно, что не все действующие участники рынка смогут соответствовать установленным требованиям», — добавил он.
В любом случае речь идет о деньгах, которые государство не получает уже больше десяти лет.
Мнение депутатов уже разделилось
За легализацию кальянов выступает Айтуар Кошмамбетов. Он считает, что государство должно признавать ошибки: разумное регулирование эффективнее полного запрета. В пример он приводит алкоголь: он вреден, но легален и контролируется.
«Раз уж мы видим, что запрет не работает, нужно разработать меры, которые будут соблюдаться. При этом бюджет получит доход, а государство — реальный контроль над зоной риска», — заявил он.
Против: Мурат Абенов называет проект лоббизмом и напоминает, что в 2024 году Казахстан запретил вейпы. Разрешить кальяны после этого — расписаться в непоследовательности
«Аргумент и так курят» — это то же самое, что оправдать наркотики или взяточников среди полиции. Если хотят разрешить в кафе, то люди, которые сидят рядом, будут выдыхать эти пары. Нельзя сказать, что это безвредно», — заявил он.
Абенов также напомнил, что еще при принятии первого запрета предлагал штрафовать не посетителей, а сами заведения. Ведь именно там принимают решение о подаче кальяна. Тогда эту идею заблокировали. Теперь, по его словам, те же лоббисты продвигают полную легализацию.
«Мы признаем бессилие государства. Мы признаем, что справедливость и порядок мы все-таки не можем навести. Кто-то отвечает перед законом, а для кого-то есть льготные условия. Я думаю, над нами будут смеяться, если мы такой закон примем», — подчеркнул Абенов.
Скептик Магеррам Магеррамов занял более осторожную позицию. Он против легализации, но готов изучить документы, если законопроект официально появится на рассмотрении. При этом он произнес фразу, которая, пожалуй, точнее всего описывает суть проблемы.
«Если захотят, быстро наведут порядок, кому надо», — уверенно сказал мажилисмен.
Поможет ли Казахстану российская модель
Авторы проекта поправок предлагают использовать опыт России, где кальянный бизнес легализован с 2020 года, но с условиями. Это исключительно специализированные лаунджи без кухни и алкоголя — фактически изолированный формат.
Экономист Жуков к слепому копированию такой модели относится осторожно. По его мнению, лицензирование само по себе не гарантирует легальности. Важно найти экономически обоснованную цену акциза, чтобы не загнать рынок обратно в тень.
«Не выпустим ли мы нового, более страшного джинна, загнав прежнего в бутылку?» — опасается Жуков.
По его оценке, при правильном ценообразовании, совместном контроле государства и добросовестных игроков доля немаркированной продукции не должна превышать 10–15%. Любые цифры выше будут свидетельствовать о проблеме регулирования.
Марат Сергалеев добавляет, что сейчас ставка акциза в Казахстане составляет около 16 тыс. тенге за килограмм, а в России она вдвое ниже — около 7 тыс. Внутри ЕАЭС такой разрыв цен — прямой стимул для контрабанды.
«Когда в рамках одного экономического пространства действуют разные правила, бизнес естественным образом начинает ориентироваться на более выгодные условия», — отмечает председатель ассоциации.
Тем временем Кирилл уверен, что легализация пойдет индустрии только на пользу. По его мнению, крупные профессиональные заведения выживут, а мелкие точки, где не моют оборудование и игнорируют санитарию, закроются.
«Мы будем даже рады, если они закроются», — признался кальянный мастер.
Что будет дальше
Дискуссия вокруг кальянов давно вышла за рамки спора о здоровье. Это спор о том, как государство обращается с законами, которые не исполняют.
Сергалеев не считает, что принятие предполагаемых поправок перечеркнет всю предыдущую работу депутатов. По его словам, возможные изменения носят во многом уточняющий характер, потому что табак для кальяна и без того уже охвачен действующими законами. Речь идет об устранении правовых неопределенностей, а не о пересмотре всей системы.
«Законодательство — это живой механизм, который регулярно корректируется с учетом накопленной практики и возникающих вопросов правоприменения», — пояснил он.
Если проект поправок так и останется в кулуарах парламента, статус-кво не изменится: 22 тыс. заведений по всей стране продолжат работать в серой зоне, бюджет Казахстана будет ежегодно терять десятки млрд тенге. Судьба документа пока не решена, но сам факт его появления доказывает: игнорировать теневой оборот почти в полтриллиона тенге государство больше не может.
Пока депутаты спорят о последовательности власти, а экономисты спорят об акцизах, кальянщик Кирилл на левом берегу Астаны продолжает забивать очередную чашу. И пока закон остается лишь строчкой на бумаге, бизнес-модель «продал — покурил — отдал штраф» устраивает абсолютно всех. Кроме, пожалуй, госбюджета.
