В казахстанском прокате довольно скромно идет «Восставший» — историческая драма об английском крестьянском восстании XIV века. В центре сюжета — герой Эндрю Гарфилда, сподвижник Уота Тайлера, который становится свидетелем грандиозного выступления простолюдинов к королю в Лондон. Режиссером и автором сценария стал Пол Гринграсс, известный как создатель шпионской франшизы о Джейсоне Борне. Незадолго до американской премьеры студия-прокатчик Focus Features вдруг начала рекламировать кино как историю о Робине Гуде, чем смутила и отпугнула часть зрителей. О том, что «Восставший» интересен и без этого и зачем средневековый сюжет понадобился Гринграссу в наши времена, — в рецензии «Курсива».
Англия, 1381 год. Страна ведет изнурительную войну с Францией, конца которой не видно. Эпидемия чумы выкосила половину населения. На престоле восседает 14-летний король Ричард II (Вуди Норман), очевидно, слишком слабый, чтобы по-настоящему взять управление государством в свои руки. Реальная власть принадлежит королевскому совету, который решается на повышение налогов среди крестьян, и без того замученных трудом и бесправным положением.
Искра недовольства вспыхивает из-за безымянного пахаря (Эндрю Гарфилд), который забивает до смерти одного из стражников, сопровождающих сборщиков подати. Вскоре народный гнев разрастается до многотысячных масштабов, у него появляются лидеры: опытный солдат Уот Тайлер (Космо Джарвис) и опальный проповедник с социалистическими замашками Джон Болл (Джейми Белл). Протестующие организуются в крестьянскую армию и предпринимают марш на Лондон, чтобы встретиться там с королем, на которого они уповают, походя грабя и разрушая владения лордов.
Широкому зрителю если и знакомо имя Пола Гринграсса, то только в качестве постановщика шпионских картин о Джейсоне Борне, задавших в начале 2000-х новый стандарт экшн-кино. Однако покопавшись в его фильмографии, мы найдем в ней нечто не менее любопытное — Гринграсс также является автором нескольких исторических реконструкций, как правило, затрагивающих масштабные человеческие катастрофы новейшего времени. «Кровавое воскресенье», которое одержало победу на Берлинале, рассказывало о расстреле мирных демонстрантов в североирландском городе Дерри, что вылилось в еще один виток противостояния ИРА и армии Великобритании; «Потерянный рейс» — о захваченном террористами самолете 11 сентября 2001 года; «Утейа, 22 июля» — об атаках Андерса Брейвика. «Восставший», таким образом, органично вписывается в эту линию, пусть и будучи погруженным в максимально далекий, на первый взгляд, контекст XIV века.
На то, что события давнишнего восстания на самом деле оказываются созвучны дню сегодняшнему, указывает, прежде всего, выбранная Гринграссом стилистика съемки. Псевдодокументальная манера, столь любимая им и в предыдущих работах, показывает средневековье с репортажной точностью современного телеканала или видео из соцсетей — ручная камера трясется, хаотично приближаясь к лицам участников, изображение максимально грязное (некоторые рецензенты несколько безосновательно жалуются на мрачность и даже уродливость фильма), естественное освещение убирает все намеки на киношные вычурность и эстетизацию.
Кому-то такое решение, безусловно, покажется спорным (на популярном киноманском портале Letterboxd «Восставшего» не без ехидства сравнивают с эпизодом сериала «Офис»), но нельзя не отметить последовательность и скрупулезность режиссера в этом вопросе, а его крестьянский реализм, таким образом, становится логичным продолжением вполне конкретной традиции социального реализма, зародившегося в британском кино еще в 1960-е годы и ставшего голосом левонастроенных режиссеров. Гораздо привычнее было бы ожидать этого от условного Кена Лоуча, нежели от режиссера «Превосходства Борна», но получается здорово.
В том, что перед нами не просто летопись минувших веков, а сводка актуальных умонастроений последнего, скажем, десятилетия, сомневаться тоже не приходится. Как сообщал сам Гринграсс, сценарий фильма он начал писать на второй день локдауна во время эпидемии ковида. Срифмовав ее с европейской чумой, он жирно и не всегда деликатно проводит параллели между двумя эпохами.
И пусть «Восставший» апеллирует скорее к западным реалиям (в тексте без труда можно опознать знаменитые лозунги eat the rich и no kings), более близкий контекст тоже неожиданно вырисовывается при просмотре. Так, марш справедливости на столицу заканчивается неизбежно плохо для его участников — вне зависимости от того, где эта столица находится. Надоевших стариков во власти пусть и получается убрать, но с трудом, в ходе жестоких столкновений. Иными словами, наболевшие отношения народа и государства — одна из главных мировых тем нынешнего времени.
У фильма довольно неровный ритм — вроде бы кульминационный штурм Лондона здесь происходит примерно на середине сюжета, и после этого интрига переносится на законотворческую инициативу короля, поначалу готового даровать простолюдинам требуемые ими свободы в виде новой Хартии вольностей. Скрепляет все это действие герой Эндрю Гарфилда, отрешенный от мира человек, раздавленный горем после смерти семьи. Будучи тем, с кого фактически начинается бунт, он находится выше всех событий, до самого конца словно оставаясь наблюдателем. Безымянный пахарь не приемлет бессмысленное насилие — пока крестьянская толпа мародерствует на городских улицах, он ужасается, насколько далеко все зашло, и спорит с пламенной революционеркой Элис. Перед актером стоит непростая задача, и благодаря ему сдержанный, скупой на детали персонаж становится по-настоящему осязаемым, чью невысказанную боль в итоге ощущает не только молодой монарх (их двоих объединяют повторяющиеся ночные кошмары), но и наверняка зритель.
Правда, в финале (и вряд ли это можно отнести к серьезному спойлеру) пахарь трансформируется в натурального Робина Гуда, надевшего плащ с капюшоном и ушедшего со своей бандой в леса, чтобы промышлять воровством. Этот довольно нелепый сценарный финт, вынесенный перед релизом фильма в США в рекламные материалы (студия почему-то решила, что продать «Восставшего» как историю о легендарном разбойнике будет удачным решением, несмотря на то что буквально парой месяцев ранее в прокате с треском провалилась «Смерть Робина Гуда» с Хью Джекманом), отдает чем-то дурным, словно концовку потребовалось наспех приклеить после замечаний продюсеров и слепить из этого пролог новой киновселенной. Что, вероятно, все же не так, поскольку Гринграсс рассказывал, что первоначальная версия его сценария красноречиво называлась The Hood.
Историк кино Наум Клейман, объясняя величие фильма «Броненосец «Потемкин»», подчеркивает, что это не просто агитационное кино, а история о человеческом достоинстве и братстве, которое противостоит насилию. «Восставший», конечно, куда скромнее по своим художественным качествам, чем шедевр Сергея Эйзенштейна, но и он врезается в память своим неподдельным гуманизмом и тем чувством солидарности, которое не удается искоренить на протяжении многих столетий — кто бы сейчас ни был королем.
Ранее Kursiv LifeStyle писал о том, что не новый, но максимально отчетливый сейчас тренд в казахстанском кино – брать в качестве «вдохновения» известные зарубежные фильмы и снимать их отечественные версии. На прошлой неделе вышло наше «Дело храбрых» – «38. Соңғы нүкте» , еще раньше наша вариация на тему «Достучаться до небес» и «Пока не сыграл в ящик» – «14 күн», а в этот уик-энд – детективный триллер «Бүркітші», где причудливым образом в антураже аула и близлежащих лесов и гор сплелись «Ветреная река» Тейлора Шеридана и «Пленницы» Дени Вильнева.
