Очередным подарком для любителей серьезного фестивального кино стал выход в казахстанский прокат ленты-обладательницы «Золотой пальмовой ветви» этого года. «Фьорд» принес режиссеру и сценаристу Кристиану Мунджиу вторую главную награду Канн в карьере, и это редчайшее достижение. Первая победа была у румынского кинематографиста аж в 2007 году – за картину «4 месяца, 3 недели и 2 дня». «Фьорд» – безусловно, выдающееся кино, поднимающее огромное количество важнейших дискуссионных проблем и не дающее на них ответа. При этом фильм может оставить казахстанского зрителя… равнодушным – настолько он далек от наших менталитета и реальности.
Кристиан Мунджиу дал своему фильму емкое, короткое и близкое к гениальному название, обладающее одновременно буквальным и иносказательным значениями. Фьорд, как известно, это узкий, извилистый, глубоко врезавшийся в сушу морской залив со скалистыми берегами. И действие картины происходит в небольших селениях во фьорде на западе Норвегии. Но фьорд в данном случае и метафора – того, как глубоко в сознание взрослых людей врезались стереотипы, навязанные правила, откровенные предрассудки и уверенность в своей правоте.
В эпицентре сюжета – эмигрировавшая из Румынии семья. Лисбет, мать пятерых детей, в том числе грудного младенца, норвежка по происхождению, когда-то уехавшая из своей страны и встретившая в Бухаресте Михая Георгиу, за которого она вышла замуж. Но в Румынии после смерти родителей Михая близких не осталось, а в Норвегии у Лисбет мать, и семья решается на переезд. Единственная ли это причина, неизвестно – все-таки экономическая ситуация в Норвегии гораздо благополучнее, чем в Румынии. Даже в маленьком городке Михай и Лисбет сразу получают работу, а их дети (кроме младшего Вениамина, разумеется) отправляются в школу. Георгиу – глубоко религиозная семья: старшим Элиа и Эммануэлю и средним Юдит и Тимотею можно изучать Библию, читать молитвы и ходить в церковь, но запрещено использовать гаджеты, заходить в YouTube и перечить родителям. Естественно, в стране совершенно иного уклада конфликт случается быстро: учителя замечают у Элиа синяки и докладывают в службу опеки. Чету Георгиу мгновенно лишают детей (всех детей), и теперь родителям предстоит доказывать, что они вовсе не домашние монстры.
В какой-то мере «Фьорд» перекликается с известным американским фильмом десятилетней давности «Капитан Фантастик». Но Кристиан Мунджиу выдает гораздо более обширное и противоречивое кинополотно. При этом «Фьорд» обладает отличной внутренней динамикой, и почти два с половиной часа хронометража пролетают практически незаметно. Удивительно, ведь событий в фильме немного, но Мунджиу поднимает так много проблем, что только успевай вести с собой внутренний диалог.
Все начинается с банальных, казалось бы, различий в трактовках и языковом барьере. Что считать шлепком, а что пощечиной, и чем они отличаются от удара? Допустимо ли в принципе использовать в воспитании даже легкий подзатыльник? А дальше ком этих взаимных упреков и конфликтов перерастает в лавину – сродни той, что периодически спускается с гор в направлении школы, и от которой защищают крепкие стены учебного заведения.
Точно так же крепки устои прогрессивного норвежского общества, подвергаемые Мунджиу сомнению, если не сказать больше. Когда человек считает, что семья – это союз мужчины и женщины, обязан ли он держать это мнение при себе и соглашаться с современным определением? Если религия запрещает ему признавать гомосексуализм, как данность, нужно ли заставлять публично принимать обратное?
В какой-то момент кажется, что Мунджиу на стороне своих экранных соотечественников, тем более, четкой нитью через фильм идет судьба одного из коренных народов Севера, саамов, которые в свое время были насильственно ассимилированы, как и многие подобные этносы.
Но Мунджиу – а он тут, безусловно, полноценный автор – не встает однозначно ни на чью сторону. Он подчеркивает крайности обеих максимально полярных точек зрения и безостановочно стреляет вопросами. Более того, мы даже не узнаем, как на самом деле Элиа получила свои синяки. Потому что они – лишь повод ярко высветить назревшие проблемы.
Михай, Лисбет и иже с ними закономерно спрашивают, почему они не могут оставаться самими собой? Почему они должны мимикрировать под большинство, тем более, часть этого большинства на самом деле не придерживается декларируемых убеждений, притворяясь. В частности, появление Георгиу пробуждает в некоторых других родителях атавизмы прежних правил воспитания, и это их пугает.
И если в максимально демократической Норвегии (абсолютно шикарно выставленный кадр с развевающимся огромным флагом королевства за окном во время разговора Лисбет с представителями опеки) есть свобода слова и убеждений, то почему они не работают в случае с неудобными точками зрения? И нет ли здесь предрассудков против приезжих и дискриминации?
На логику иммигрантов у власти и ее представителей свои аргументы. Где заканчивается свобода детей и начинается родительский диктат? Правильно ли навязывать свои религиозные убеждения, особенно слабым, а также не способным или буквально не могущим сказать нет? Уместно ли использовать принципы «Мы знаем лучше», «Нас били, и мы будем бить»? Или декларировать свое мировоззрение в чужой стране? Авторский финал отвечает, прежде всего, на последний вопрос.
Пару Лисбет – Михай сыграли блестящие Ренате Реинсве («Сентиментальная ценность» , «Закулисье реальности») и Себастиан Стэн, известный, прежде всего, как Зимний солдат в киновселенной Marvel, и по главной роли в ленте «Ученик. Восхождение Трампа». Здесь Стэн, к слову, родившийся в Румынии и только в 12 лет переехавший в США, совершенно неузнаваем благодаря гриму и очкам.
Ну а что касается разницы менталитетов и реальностей, на фоне страшащей обыденности в казахстанском обществе разнообразного насилия над детьми, фильм, в котором родителям жестко прилетает даже за подозрение в шлепке ребенка, смотрится не как противоречивая драма, а научная фантастика.
