“Таза Казахстан”: государственная кампания или новая общественная норма?

Может ли государственная инициатива изменить повседневные привычки общества? И как понять, что чистота перестала быть исключительно заботой коммунальных служб и стала вопросом личной ответственности граждан?

Эти вопросы особенно актуальны для инициативы «Таза Казахстан», запущенной в 2024 году. За два с половиной года она вышла за рамки организованных уборок и постепенно приобрела более широкое содержание. Президент Касым-Жомарт Токаев неоднократно подчеркивал, что речь идет не просто о благоустройстве, а о формировании новой культуры отношения к окружающей среде, труду и обществу.

Похожую мысль недавно высказал основатель Freedom Holding Corp. Тимур Турлов. По его мнению, «Таза Казахстан» меняет не только отношение людей к чистоте, но и их внутреннюю этику. Чистота общественного пространства в этой логике становится проявлением уважения к другим людям, а способность самостоятельно улучшать окружающую среду – частью новой культуры успеха.

Но насколько эти представления соответствуют реальному поведению граждан? Действительно ли экологическая ответственность становится общественной нормой или пока остается преимущественно декларацией?

Социологическая компания URTG попыталась ответить на эти вопросы, изучив экологические практики и установки почти 10 тыс. пользователей Freedom SuperApp.

Проблемы благоустройства беспокоят абсолютное большинство: лишь 7,9% респондентов не замечают проблем чистоты. Наиболее частые раздражители – переполненные урны и баки (62,0%), а также мусор во дворах и на тротуарах (60,5%). Захламленность мест отдыха фиксируют 45,1% опрошенных, а отходы выгула животных – 16,3%. В Карагандинской области мусор на улицах отмечают 70,8% (против 60,5% в среднем), а отходы животных острее всего ощущаются в Костанайской (28,0%) и Восточно-Казахстанской (27,0%) областях. 

Среди бытовых привычек казахстанцев лидирует отказ от одноразовой тары: за три месяца многоразовые сумки и бутылки использовали 43,3% опрошенных, готовы продолжать – 43,9% (+0,6 п. п.). В сфере утилизации налицо отложенный спрос: хотя бы одну фракцию мусора раздельно собирали 77,1% (пластик – 37,7%, текстиль – 28,6%, макулатуру – 26,7%), но регулярную сдачу вторсырья практиковали лишь 24,6%. Готовность сдавать отходы декларируют 43,3% респондентов – разрыв составляет 18,7 п. п. Сортировку по бакам ведут 36,8%, а готовы к ней 44,2% (+7,4 п. п.). Схожая картина в озеленении (готовы 29,5% против 19,1%) и жалобах на свалки (23,7% против 13,7%). Не готовы ни к каким действиям лишь 4,0%.

От слов к действиям

Первое, на что стоит обратить внимание: экологическая активность среди участников исследования уже достаточно распространена. Причем, это не разовые акции, а ежедневные действия и постоянные усилия. За последние три месяца 43,3% опрошенных использовали многоразовые сумки, бутылки или кружки вместо одноразовых. Еще 37,1% участвовали в уборке общественных территорий, 36,8% сортировали мусор, 24,6% сдавали отходы на переработку, а 19,1% высаживали растения или ухаживали за ними.

Особенно показательно, что 77,1% респондентов хотя бы один раз за последние три месяца собирали отдельно и сдавали определенные виды отходов: пластик, бумагу, старую одежду, батарейки или электронику. Это не обязательно означает наличие устойчивой привычки к переработке. Однако такие результаты показывают, что экологическое поведение уже не ограничивается узкой группой активистов — различные формы участия присутствуют в повседневной жизни значительной части опрошенных. Причем только 11,7% респондентов не совершали ни одного из перечисленных экологических действий.

Важно и то, что экологическая ответственность проявляется в разных формах. Для одного человека это участие в субботнике, для другого — сортировка пластика дома, для третьего — отказ от одноразовой упаковки. Эти действия различаются по сложности и регулярности, но объединяет их одно: человек начинает воспринимать состояние окружающей среды как сферу собственной ответственности.

Именно здесь проходит принципиальная граница между кампанией и общественной нормой. Кампания предполагает разовое участие в специально организованном мероприятии. Общественная норма начинает проявляться тогда, когда человек действует самостоятельно, без прямого организационного призыва и без надзора.

Молодежь формирует собственную экологическую культуру

Интересные различия обнаруживаются между поколениями. Старшие респонденты чаще участвуют в организованных уборках. Среди опрошенных в возрасте 45–54 лет за последние три месяца на субботники выходили 45%, тогда как в целом по выборке — 37,1%. Молодежь, напротив, активнее в отдельных практиках обращения с отходами. Среди респондентов 18–24 лет 40,8% сортировали мусор, а 28% сдавали отходы на переработку. Последний показатель заметно выше, чем в группе 25–34 лет, где он составляет 19,3%.

Различаются и мотивы участия. Для старшего поколения субботник чаще оказывается действием, не требующим дополнительных стимулов. Среди респондентов старше 45 лет около 16–17% готовы участвовать в уборке без каких-либо условий. Среди молодежи 18–24 лет таких только 7,8%. Зато молодые участники заметно чаще обращают внимание на результат и организацию мероприятия. Для 32,9% важны небольшие бонусы или вознаграждения, для 25,1% — возможность увидеть конкретные результаты проделанной работы.

Это различие не обязательно свидетельствует о снижении гражданской ответственности у молодежи. Скорее, речь может идти о разных моделях участия. Старшее поколение привычнее к коллективным формам общественно полезного труда. Молодые люди чаще ориентированы на конкретное действие, понятный результат и удобный способ участия.

Поэтому развитие экологической культуры необязательно означает возвращение массовых субботников в их традиционном формате. Возможно, она будет проявляться через множество небольших, самостоятельных и добровольных действий.

Граждане готовы делать больше, чем сегодня позволяют условия

Еще один важный результат исследования связан с разницей между существующими практиками и готовностью к новым действиям. Сегодня 24,6% респондентов сообщают, что сдавали отходы на переработку в последние три месяца. При этом в следующие три месяца делать это готовы уже 43,3%. Аналогичная ситуация наблюдается в озеленении: практический опыт имеют 19,1%, а готовность участвовать выражают 29,5%.

Сообщали о мусоре и стихийных свалках 13,7% опрошенных, однако готовы делать это 23,7%. Конечно, заявленное намерение не означает, что человек обязательно перейдет к действию. Однако разница между текущим поведением и готовностью показывает, в каких направлениях существует потенциальный резерв гражданской активности.

И здесь обнаруживается наиболее интересный вывод исследования: главным препятствием для экологического поведения выступает не отсутствие мотивации.

55% респондентов сообщают, что рядом с ними нет подходящих контейнеров или пунктов приема вторсырья. Еще 25,8% не знают, какие отходы можно сдавать и куда их относить, а 26,1% не уверены, что отсортированный мусор действительно отправляется на переработку. При этом только 7,9% опрошенных вообще не видят смысла в раздельном сборе отходов.

Иначе говоря, среди участников исследования неприятие экологических практик распространено значительно меньше, чем затруднения с их реализацией. Это принципиально меняет постановку вопроса для государственной политики. Если люди не хотят участвовать в экологических инициативах, основная задача заключается в формировании мотивации. Если же готовность существует, но не подкреплена возможностями, приоритетом становится создание доступной инфраструктуры.

От субботников к гражданскому участию

Отдельного внимания заслуживает отношение к организованным уборкам территорий. За последние три месяца в них участвовали 37,1% опрошенных, тогда как готовность участвовать в ближайшие три месяца выразили 33,7%. На первый взгляд это можно интерпретировать как снижение интереса к субботникам. Однако такой вывод был бы преждевременным: исследование сопоставляет уже совершенные действия с намерениями, а не измеряет изменение активности во времени.

Кроме того, категорически отказываются от участия в уборках только 3,9% респондентов. Большинство остальных обращают внимание на вполне практические условия. Для 36,8% важно наличие инвентаря, для 35,1% — удобное место и время проведения, для 32% — заранее понятная продолжительность и содержание работ. Таким образом, вопрос заключается не столько в готовности людей убирать общественные территории, сколько в организации самого участия.

В этом смысле «Таза Казахстан» может развиваться от традиционной модели массовых мероприятий к более разнообразным формам гражданской активности. Но для такого перехода важны не только субботники. Необходимо, чтобы человек мог самостоятельно сообщить о проблеме, увидеть реакцию ответственных служб и убедиться, что его участие привело к результату.

Пока этот механизм работает не в полную силу. О существовании TazaQazBot и соответствующего сервиса в eGov Mobile впервые услышали 62,9% опрошенных. Пользовались этими инструментами только 12,9%. Это указывает на значительный потенциал для развития цифровых форм гражданского участия. Причем сама инфраструктура обратной связи уже существует. Задача заключается в том, чтобы сделать ее более известной и доступной.

Оптимизм как показатель общественного запроса

Еще один результат исследования заслуживает внимания. 55,2% опрошенных ожидают, что в ближайшие два-три года жители их населенных пунктов станут бережнее относиться к чистоте дворов, улиц и общественных пространств. Только 8,5% предполагают ухудшение ситуации. Особенно оптимистично настроена молодежь: среди респондентов 18–24 лет улучшения ожидают 58,3%. 

Этот результат нельзя считать доказательством того, что экологическая культура уже изменилась. Однако он показывает, что значительная часть участников исследования воспринимает дальнейшее улучшение как вполне реалистичную перспективу. И это существенно для инициативы, которая претендует на изменение общественных привычек в долгосрочном периоде.

Формирование новой социальной нормы требует не только личной готовности действовать, но и ожидания, что другие люди будут постепенно придерживаться аналогичных правил.

Новая этика или декларация?

Результаты исследования позволяют предложить более сложный ответ на этот вопрос, чем простое противопоставление государственных инициатив и реального поведения граждан.

Среди опрошенных уже существуют распространенные практики экологической ответственности. Значительная часть участников не ограничивается одобрением идеи чистоты, а предпринимает конкретные действия. Молодые респонденты активно осваивают отдельные экологические привычки, а готовность к дальнейшему участию нередко превышает текущую практику.

В то же время исследование не позволяет утверждать, что именно «Таза Казахстан» сформировал эти привычки. Для такого вывода необходимо отслеживать изменение поведения во времени и отдельно измерять влияние государственной инициативы. Однако данные согласуются с более широким пониманием экологической культуры, которое лежит в основе программы. Чистота постепенно может становиться не только результатом работы коммунальных служб или организованных акций, но и предметом личной ответственности.

Следующий этап зависит уже не только от граждан.

Чтобы экологические установки превращались в устойчивую общественную норму, необходимы доступные контейнеры для сортировки, понятная система переработки отходов, удобные инструменты обратной связи и уверенность людей в том, что их действия имеют результат.

Именно здесь возникает взаимная ответственность государства и общества. Граждане готовы участвовать в изменении своей среды, а государственные институты должны обеспечивать условия, при которых такое участие становится простым, понятным и результативным. Поэтому главный вопрос будущего «Таза Казахстан» заключается не только в количестве проведенных субботников или высаженных деревьев. Гораздо важнее, сколько экологических действий граждане будут совершать по собственной инициативе, без специальных кампаний и организационных призывов.

Об исследовании. Опрос проведен URTG 20–21 октября 2026 года среди пользователей Freedom SuperApp методом онлайн-анкетирования. Проанализированы ответы 9 996 участников. Выборка добровольная, преимущественно городская (93,4%) и молодая (77,3% младше 35 лет). Результаты характеризуют участников исследования и не могут автоматически распространяться на все население Казахстана.